Рейхсфюрер!
Спешу сообщить Вам, что мой разговор с полковником Лахузеном состоялся. Он получил ту часть информации, которую Вы позволили ему сообщить. Надеюсь, что адмирал будет этим удовлетворен, и группа Норберта продолжит свою работу. Мне, как никогда, нужны ее результаты.
…Спешу сообщить, что мои разговоры с подполковником успешно продолжаются. Обслуживающему персоналу удалось создать в его представлении убедительную картину тяжелой контузии, которая сопровождается почти полной утратой двигательных функций и частичной потерей зрения. Он видит, может различать силуэты приходящих в палату людей, но не более. Самостоятельно передвигаться подполковник неспособен, поэтому, пользуясь тем временем, когда он спит, медперсонал производит ему стимулирующий массаж мускулов, дабы избежать ненужных осложнений в физическом плане. Нам менее всего нужен инвалид, не способный даже поднять ложку. По ряду соображений я приказал максимально долго поддерживать у него иллюзию тяжелого ранения, дабы побудить его использовать для связи со своим руководством кого-нибудь из числа обслуживающего персонала. Таким образом, мы можем получить дополнительный, независимый канал связи, который может быть использован в дальнейшем по Вашему усмотрению. Персонал соответствующим образом проинструктирован, агент «Больке» должен будет в нужный момент пойти на контакт…
…Мои беседы с подполковником продолжаются согласно утвержденному плану. Находясь под действием определенных, строго дозированных препаратов, он не может в полной мере контролировать окружающую обстановку и пребывает в уверенности, что все это происходит с ним в бреду или во сне. К сожалению, такой метод общения имеет и определенные неудобства — я не могу задавать ему прямых вопросов, ибо это сразу вызовет у объекта ненужные подозрения. Поэтому возможно только осторожное выяснение интересующих нас вещей. Приходится каждый раз аккуратно его подводить к нужной теме, что сильно утомляет и занимает много времени. Вынужден еще раз подчеркнуть, что это, несомненно, высокопрофессиональный специалист, прекрасно подготовленный и хорошо обученный. Подполковник великолепно владеет немецким языком, знает английский и хорошо разбирается в новейших достижениях науки и техники — многие его высказывания я так и не смог понять. Ибо они относятся к тем областям технического прогресса, которые нами еще не исследованы должным образом…
…Увы, но предложение сотрудников технического отдела о транспортировке подполковника в рейх я нахожу преждевременным. В пути будет совершенно невозможно поддерживать установленный для него режим, что, в свою очередь, может иметь самые негативные последствия для всей операции в целом…
…Личность подполковника Котова установлена — его опознал доставленный нам группой гауптмана Норберта сотрудник особого отдела Демин, ранее с ним контактировавший. Правда, при общении с ним тот не называл своего истинного воинского звания, представляясь рядовым бойцом. Настоящее звание было нами выяснено уже в процессе бесед с Котовым и неоднократно им подтверждалось. Из вышеизложенного можно сделать вывод о том, что даже при общении с сотрудниками военной контрразведки и органов безопасности сотрудники управления «В» не раскрывают своей принадлежности к указанной организации. Это косвенно указывает на высокую степень секретности, окружающую все, что связано с работой управления…
…Возраст подполковника колеблется между 40 и 50 годами. Из этого можно сделать вывод, что Котов, предположительно, является офицером еще прежней, императорской армии. Не исключено, что в данной организации используются наработки, полученные русской разведкой еще до революции. Вполне вероятно, что подполковник не единственный офицер старой русской разведки, который принимает участие в деятельности управления…
…Отдельно хочу упомянуть о том, что по некоторым оговоркам, допущенным подполковником в ходе беседы, можно сделать вывод о том, что деятельность управления «В» может иметь отношение к экспериментам, которые проводятся в лаборатории 3 «С» нашей организации, что не может не настораживать уже само по себе…
