В рыбацком домике на замерзшем озере найден окоченевший труп женщины. Глаза ее потеряли свой цвет от холода, а на теле отчетливо видны следы пыток. Инспектору Анне-Марии Мелле есть над чем поломать голову. Особенно если учесть, что убитую звали Инна Ваттранг, и при жизни она была правой рукой главы крупной горнодобывающей компании «Каллис Майнинг». Что это — бытовое убийство? Вряд ли. Скорее, гибель Инны связана с деловой сферой ее жизни. Анне-Марии нужен классный юрист-консультант — и она знает, к кому обратиться. Адвокат Ребекка Мартинссон. Только она сможет понять, какие грязные дела творились за ширмой благопристойности и процветания компании; какие роковые события привели Инну на ту черную тропу, с которой нет возврата.
Ты помнишь, как это было?
Ребекка Мартинссон увидела своего друга, лежащего мертвым на земле в Пойккиярви. И мир рухнул. Им пришлось держать ее, чтобы женщина не ушла в реку.
Это третья книга.
Выдержка из медицинской карточки пациентки Ребекки Мартинссон от 12 сентября 2003 года
Повод для обращения: пациентка поступила в больницу г. Кируна с травмой головы и повреждениями на лице в результате падения. При госпитализации находится в состоянии острого психоза. Раны на лице требуют хирургического вмешательства, которое производится под общим наркозом. После пробуждения от наркоза психотические симптомы сохраняются. Решение о принудительном лечении в соответствии с третьим параграфом Закона о принудительном лечении. Переведена в психиатрическую клинику больницы Св. Йёрана в Стокгольме, закрытое отделение. Первичный диагноз: острый психоз. Лечение: риспердал микс 8 мг/сутки и собрил 50 мг/сутки.
Наступили последние времена.
Смотрите, он летит в облаках, и каждый должен увидеть его.
Наступил последний час.
Настало время огненно-красной лошади. Она прилетит с длинным мечом, чтобы люди могли перерезать друг друга.
Я здесь! Они держат меня за руки! Они не слушают! В невежестве своем отказываются они обратить свои глаза к небу, которое открывается над ними.
Настало время коня бледного.
Он роет землю своими острыми копытами и выбивает землю из ее орбиты.
И вот, произошло великое землетрясение, и земля стала черна как власяница, и луна сделалась как кровь.
А я осталась. Нас здесь много — тех, кого оставили. Мы падаем на колени, отправляясь во тьму, и опорожняем наши животы от страха. Нас несет к озеру из горящей серы — это вторая смерть. Осталось лишь несколько минут. Хватайся за первого попавшегося. Крепко держись за ближнего своего.
Я слышу голос семи гроз. Наконец мне ясны слова.
Он говорит, что время вышло.
Но здесь никто не слушает!
Выдержка из карточки пациентки Ребекки Мартинссон от 27 сентября 2003 года
Пациентка идет на контакт, отвечает на обращение, может рассказать о событиях, вызвавших психоз. Имеются симптомы депрессии: падение массы тела, вялость и равнодушие, расстройство сна. Риск суицида — высокая степень. Электроконвульсивная терапия продолжается. Сипрамил в виде таблеток 40 мг/сутки.
Одного из санитаров (при мне находится санитар, уже одно это чего стоит!) зовут Юхан. Или Юнас? Или Йонни? Он выводит меня на прогулку. Мне не разрешают ходить одной. Мы ходим недалеко. Однако я невероятно устаю. Наверное, Юхан видит это, когда мы идем обратно. Делает вид, что ничего не замечает. Все время говорит. Это хорошо, потому что тем самым он избавляет меня от необходимости говорить.
Юхан рассказывает о матче под названием «Разборки в джунглях» за звание чемпиона между Мухаммедом Али и Джорджем Форманом в Заире в 1974 году.
— Али так досталось тогда! Он просто стоял на месте и давал Форману его бить. А Форман — тот был суров. Они ведь супертяжеловесы, и хотя сейчас уже все об этом забыли, но перед началом матча многие волновались за Али. Боялись, что Форман забьет его до смерти. А в результате Али стоял неподвижно, как камень. Семь раундов его били по морде. Это была психическая атака. А в седьмом он прислонился к плечу Формана и прошептал ему в ухо: «И это все, на что ты способен, Джордж?» Вот так-то! А в восьмом раунде Форман едва успевал обороняться и допустил ошибку. Правая рука Али описывает полукруг в воздухе и — хрясь! Форман падает, как спиленное дерево. Победа!
Я иду молча. Отмечаю, что начинает пахнуть осенью. А санитар болтает что-то про «Разборки в джунглях»[1] или же начинает беседовать со мной о Второй мировой войне (можно ли со мной о таком разговаривать? Разве я не слишком чувствительна, не слишком ранима? Что скажет главный врач, если узнает?)