Захарина ушла. В комнате воцарилась тишина. Следователь пересматривал ранее составленные списки инженерно-технического персонала, выбирал, кого еще допросить. Прокурор посматривал на часы, видимо думал об обеде. А полковника волновало сказанное девушкой о шпионах. Он уже успел и раньше наслушаться о том, как эти шпионы «спускались на парашютах». Все это выглядело наивно и неправдоподобно. И все же возможность умышленного взрыва цеха он исключить не мог. Если предположить, что взрыв явился только результатом технических неполадок в цехе, то ему, полковнику госбезопасности, здесь делать нечего. Пусть прокурор сам разбирается и определяет виновных. Но пока не было материалов, дающих основание для таких выводов.
Полковник и Романкин в гостиницу шли пешком. Над городом опускались сумерки. В одноэтажных домиках, обсаженных вишнями и обнесенных заборчиками, зажигались огни. Полковник всей грудью вдыхал бодрящий морозный воздух, подставляя утомленное лицо ветерку. Бессонная ночь и напряженный день давали о себе знать. Когда Романкин сказал, что имеются серьезные документы, свидетельствующие о грубых нарушениях техники безопасности в цехе, полковник резко прервал:
— Вы, кажется, чекист, и не техника безопасности предмет ваших забот.
— Само собой, товарищ полковник, но в документах цеха такие перлы, что сами говорят за себя! Удивляюсь, почему цех раньше не взорвался!
— Подобного я сегодня наслушался вволю. Если нет ничего другого, давайте перенесем разговор на завтра.
В гостинице их встретила высокая женщина. Если бы не сеточка морщинок у глаз, она выглядела бы совсем молодо.
— А я вас давно жду! Позвонили еще утром, что вы приедете. Ваша комната на втором этаже, я провожу вас!
— Спасибо, — поблагодарил полковник.
В гостинице было тепло. Ощущался запах краски и сырого мела. Уже поднявшись на второй этаж, женщина сказала:
— Только три дня, как открыли гостиницу. Вы, можно сказать, новоселы. А вот и ваша комната, пожалуйста, входите!
Когда она ушла, Романкин сказал:
— А хозяйка наша, товарищ полковник, просто писаная красавица.
— Понравилась?
— Хороша, ничего не скажешь!
— В Донбассе почти все такие. И это не случайность. Сюда съезжались отовсюду люди всех национальностей. Приезжали и женщины. Замуж выходили те, что покрасивее, оседали на постоянное жительство. Так постепенно произошел своеобразный отбор.
— А ведь в этом, пожалуй, есть рациональное зерно, товарищ полковник! Эта красавица действительно воплотила в себе интернациональные черты. Брови кавказские, тонкие и легкие, как морская чайка, разрез глаз восточный. Сама стройная, будто русская березка. А руки... Вы заметили ее оголенные руки? А как она на вас посмотрела!..
— На меня? Выдумываете, — равнодушно сказал полковник.
В дверь постучали.
— Извините, — в комнату вошла администратор гостиницы, — забыла сказать, что у нас на кухне есть чай, а внизу в ресторане можно поесть.
— Спасибо, воспользуемся вашей любезностью, — сказал полковник.
— Вот бы чайку организовать, — сонно молвил полковник, когда женщина скрылась за дверью.
— Это можно! — Романкин ушел за чаем.
Только полковник переоделся в пижаму, как в комнату, постучавшись, вошел худощавый щуплый мужчина, длинноволосый, с большими очками на остром носу.
— Извините. Хочу представиться. Профессор сказал мне, что нам предстоит работать с вами.
— Давайте знакомиться, — пожал полковник сухую руку гостя.
— Сиверский. Кандидат технических наук, член экспертной комиссии.
— Профессор, кандидат наук — целое отделение института! Наверное, думаете растянуть исследования на целый месяц.
— О, полковник, дай боже, как говорят, в месяц управиться!
— А вы разве не знакомы с материалами следствия? Прокурор уже заканчивает уголовное дело, а вы собираетесь быть здесь месяц?
— Уголовное дело не моя стихия. Истину я привык познавать научным путем. А для обобщений еще не вижу материала. — Сиверский лукаво улыбнулся.
— Вы ставите под сомнение материалы уголовного дела?
— В уголовном деле все правильно. И все же, чтобы принять это за доказательство, нужен эксперимент.
— Эксперимент?
— Да. Научный эксперимент. Надо проверить аммонит на «чувствительность». А вообще у нас с вами еще будет много времени для беседы. Очень твердый орешек выпал на нашу долю. Рад с вами познакомиться...
В дверях Сиверский буквально столкнулся с Романкиным.
— Кто это? — спросил Романкин, когда дверь закрылась.
— Крупный ученый по взрывчатке, правая рука профессора.
— Науку двигать приехали! Но мы и без них обойдемся. Я вам через два дня доложу исчерпывающие данные о причинах взрыва, — заверял Романкин, наливая чай.
— Ну-ну, поглядим...
