В перестроенные годы в Москву потоком хлынули настоящие тяжелые наркотики с Запада: кокаин, героин, ЛСД, амфетамины, барбитураты. Крымов перепробовал, наверное, все виды «дури», какие только были известны в кругах московских наркоманов.
Но, к своему счастью и на радость российскому кинематографу, он сумел вовремя остановиться. Увлечение женщинами, которых во все времена вокруг киношников увивалось великое множество, прошло вместе с увлечением наркотиками.
Нарождающийся российский капитализм открывал новые возможности для молодых, энергичных, талантливых людей.
А талант Сергея Крымова раскрылся именно в тот момент, когда на нем все уже поставили крест. С появлением первых бирж, финансовых пирамид и банков возник спрос на агрессивную телевизионную рекламу. Сергей Крымов оказался именно тем человеком, природный талант которого вкупе с приобретенным цинизмом и ярким воображением бывшего наркомана наиболее полно соответствовал требованиям нового времени.
Под всеми самыми знаменитыми роликами начала и середины девяностых годов мог бы поставить, а под некоторыми и ставил свою подпись Сергей Крымов.
После того как финансовые пирамиды, построенные на песке, рухнули, придавив пол-России под своими развалинами, после того как с громким треском полопались мыльные пузыри финансовых компаний и банков, возникла потребность в создании мира грез, способного отвлечь приунывший народ от мрачной действительности.
Главная роль в этом мучительном процессе отводилась сладкой, как патока, эстрадной попсе. Вместо рекламы всяких там «хопров», «тибетов» и «эмэмэмов» телевизионные экраны запестрели смазливыми физиономиями певцов и певичек. Снимая музыкальные видеоклипы, Крымов утвердил свое реноме незаурядного режиссера, который тонко чувствует потребности публики.
Но время шло, и узкие рамки эстрадно-клипового жанра стали тяжелыми веригами сковывать его раскрепощенную творческую натуру. Когда в России появились люди, готовые вкладывать деньги не только в сулящую сиюминутную выгоду телевизионную жвачку, Крымов вовремя сориентировался и снова оказался в авангарде новых веяний. Он был переполнен замыслами и видел перед собой самые радужные перспективы. Скудные эстетические представления денежных мешков, заказывающих музыку, до некоторых пор не подрезали ему крылья — это еще было впереди.
А пока…
— Галя, — недовольно посмотрел Крымов на администраторшу, — они, в конце концов, когда-нибудь закончат гримироваться? Будем мы сегодня работать или нет?
Галина Федорова, двадцать лет проработавшая на киностудии имени Горького, твердо усвоила главное правило поведения администратора на съемочной площадке: беспрекословно выполнять все указания главного режиссера.
— Девочки! — проорала она иерихонской трубой. — Быстро на площадку!
Здесь вам не салон красоты.
Затем она выкрикнула первую фамилию из своего списка, и из-за ширмы появилась загримированная претендентка на главную роль.
— Свет, оператор, готовы? Начинаем пробы.
Перед камерой, к которой прильнул оператор, неизвестно откуда возникла размалеванная девица с хлопушкой в руках:
— Пробы на фильм «Тень врага». Дубль первый.
Девушка в легком летнем платье и туфлях на высоких каблуках, оставшись под светом «юпитеров» наедине с пожирающим ее оком объектива, тут же споткнулась и виновато развела руками.
— Так! Что застряла? Работаем-работаем! — раздался недовольный голос режиссера. — Иди прямо. Так, остановилась. Подошла к столику, остановилась, присела, взяла стакан, налила себе кока-колы, выпила…
Девушка, сначала послушно выполнявшая команды режиссера, в недоумении замерла, посмотрев на пустой столик и стакан.
— А что пить-то? — растерянно вопросила она. — Тут же нет никакой кока-колы.
— Стоп! — взбешенно заорал Крымов. — Ты же актриса! Какая тебе разница, есть там бутылка или нет! Твое дело — команды выполнять. Следущая.
Наталья по списку шла последней. Пока Крымов бесновался на площадке, гоняя претенденток взад-вперед, она сидела перед зеркалом в импровизированной гримуборной и с настороженным вниманием следила за работой визажистки. Наконец ее терпение лопнуло.
— Нет, это никуда не годится, — едва сдерживая раздражение, сказала она. — Вместо того чтобы подчеркнуть мои пусть и скромные, но достоинства, вы выпячиваете недостатки. Вот зачем здесь эта тень?
Молоденькая гримерша, пожалуй, ровесница Натальи, обиженно фыркнула:
— Это всего лишь пробы.
Наталья, понимая, что от этих проб зависит ее будущее, рассвирепела:
— Если вам это безразлично, то мне — нет. Идите-ка, любезная, прогуляйтесь. Я сама.
Визажистка, демонстративно сложив руки на груди, удалилась с видом оскорбленного достоинства.
Легкими профессиональными движениями пальцев Наталья сняла ее грим и быстро создала новый образ.
Когда она появилась в кадре, Крымов облегченно вздохнул. Пробы всех предыдущих девушек привели его в глубокое уныние.
— Так-так, — заерзал он на своем раскладном стульчике. — Так. Иди.
Хорошо… Достаточно. Присела. Есть-есть, годится. Так, камеру не останавливать. Милочка, как вас там?.. Вы когда-нибудь держали в руках оружие?