— Что ж, я вижу, вы не желаете помогать следствию. Вы об этом пожалеете, гражданка Мазурова. Вы меня еще не знаете. Я из тех, кто всегда доводит дело до конца. И если я взялся доказать вашу вину, то сделаю это рано или поздно. Даже если мне придется выпустить вас, покоя я вам не обещаю. Вы будете денно и нощно чувствовать мое присутствие, будете бояться меня, потому что никогда не узнаете, рядом я или нет, А пока, — он ехидно усмехнулся, — по закону у меня есть еще два дня, которые вы проведете в той же самой камере. И две ночи… — Старостин впился в Наталью своими колючими глазками в красных обводах вокруг розоватого белка.
Свернув с широкой проезжей части, автомобиль въехал во двор. Возле подъезда Натальи стояла милицейская машина.
— Не нравится мне все это… — задумчиво произнес Михайлюк-старший и закурил.
Они подождали полчаса, но машина не отъезжала.
— Тут, я смотрю, можно до ночи куковать, — уже в раздражении сказал Федор и повернулся к брату. — Сходи посмотри, что там делается. Лифтом не пользуйся, пройдись пешком. Глянь на ее квартиру. Если все тихо, задержись на минуту и прислушайся, что там за дверью.
— Как это — прислушайся? А вдруг там засада?
— Сделай вид, что просто разглядываешь номера на дверях соседних квартир.
— А потом что?
— Потом — поднимайся выше, а уже оттуда спустишься на лифте.
— А если меня повяжут? — не унимался Михайлюк-младший.
— Не повяжут, — успокоил его Федор. — Если что — говори, друга ищешь, с которым накануне вместе пили.
— А если они не поверят?
— Я сказал — иди! — рассвирепел Федор. — Если что — сам с ними разберусь, понял?
Глядя на «воронок», Леня опасливо мялся.
— Ну! Быстро! Одна нога здесь, другая — там. Леня нехотя выбрался из машины. Войдя в подъезд, он услышал негромкие голоса. Это еще больше насторожило его, и он ступал по лестнице с осторожностью сапера на минном поле.
:
Поднявшись на площадку, где была квартира Натальи, он увидел старушек соседок, громко обсуждающих происходящее; дверь в квартиру Натальи стояла нараспашку, а внутри неторопливо расхаживали люди в милицейской форме, перетряхивая одежду, висящую в коридоре, рыская по шкафам и выдвижным ящикам тумбочек.
От неожиданности Леня чуть не рванул бегом вниз, но, припомнив слова брата, заставил себя подняться еще на один этаж и вызвал лифт. К машине он подбежал весь в испарине.
— Там полная хата ментов, — сообщил он брату. — Все вверх дном.
— Понятно… — Федор вышвырнул дымящийся окурок через открытое окошко.
— Значит, ее замели.
Он пригнулся и, обхватив голову руками, надолго задумался. Решение, которое он принял, далось ему нелегко.
— Так, Леня, — резко распрямившись, сказал Федор, — нечего нам в Москве больше делать. Придется сматывать удочки.
На лице младшего брата отразилась глубокая тоска, но оспаривать решение Федора он не решился. Только поинтересовался упавшим голосом:
— Что, домой поедем?
— Э нет! Только не домой, — усмехнулся Федор и потрепал брата по плечу.
— Не грусти. Домой нам никак нельзя. Во-первых, найдут сразу, во-вторых, у нас деньжищ — куры не клюют. С такими бабками мы с тобой где угодно поселиться можем. Хоть на берегу моря…
Леня повеселел.
— Слышь, а что? Давай точно махнем…
— Погоди, — оборвал его брат, — нельзя так просто сваливать. Надо все концы обрубить.
— Ты о чем?
— А то не понимаешь? До Черной вдовы нам не дотянуться. А вот Цыгарь…
Леня недоуменно пожал плечами.
— Цыгарь — нормальный пацан. Он будет молчать:
— С этим есть проблемы. — Старший брат был непреклонен. — Может, он и будет молчать, да только кто за это поручится? И потом, слишком дорого нам его молчание обойдется. Ты что, хочешь ему сто штук отдать? Это тебе не гулькин хрен!
Леня ненадолго задумался.
— Жалко.
— Вот и я о том. И вообще, за что ему такие бабки давать? Ну да, вскрыл он сейф… Так это любой дурак сделать может. Ведь главную работу мы с тобой провернули. Я все придумал, организовал. А ты на душу грех какой взял!.. Все это несравнимо с тем, что сделал он. Но он видел деньги. Кто ж предполагал, что в том долбаном сейфе почти пол-"лимона" баксов валяться будет? Я бы ему заплатил, как слесарю, пару штук за работу. Так ведь он обидится, а потом и сдаваться побежит. Нет, это дело так оставлять нельзя. Придется проблему решить раз и навсегда… Для гарантии. Иди позвони ему и скажи, чтобы приезжал ко мне на дачу, попозже только, часам к одиннадцати, когда темнеть начнет…
— Прямо там его?..
— Нет. Зачем, чтобы нас кто-нибудь вместе видел? Подкараулим на опушке, завезем подальше в лес в какое-нибудь место укромное: деньги, мол, там зарыты.
Сам же себе и яму выкопает. В темноте не разберется, что к чему. А потом — тюк по голове, и дело с концом. Никто в жизни не найдет. Главное, яму поглубже вырыть.
— А машина? — проявил дотошность Леня.