Бедолага не знал, куда деваться от взбесившейся хозяйки и как себя с ней вести. А она гладила себя по ноге, по животу, наслаждаясь его смущением и румянцем во все лицо.
– Что ж ты так волнуешься? Никогда с женщиной рядом не сидел? – продолжала Марина. – А когда убиваешь, тоже краснеешь, как Ивашка из дворца пионеров? Надо же!
– Перестаньте, Марина Викторовна! – взмолился Волк. – Иначе…
– Что? – она впилась глазами в красное лицо охранника. – Иначе ты сделаешь что-нибудь, что ли? Давай, я кричать не стану, люблю властных мужиков, способных заставить меня покориться. А хочешь, – предложила она вдруг, – я тебе минет сделаю? Хочешь? – и потянулась рукой к его брюкам.
Если бы не боязнь разбиться насмерть при скорости около двухсот, Волк выпрыгнул бы на ходу, унося ноги… Коваль хохотала так, что в перегородку постучал Кореец:
– Что там у вас?
А она все хохотала, не в силах остановиться, и это уже смахивало на истерику. Волк, озадаченный ее поведением, спросил:
– Может, вам выпить налить?
Она покачала головой, слегка успокоившись.
Машина остановилась, сзади замер джип охраны. Волк открыл дверь, помогая Марине выйти, и она с удивлением прочла яркую вывеску ресторана – «Латина». Ругаясь про себя отборным матом, она шла вслед за Корейцем, не понимая, что это – издевка судьбы или, наоборот, подарок? Давно она не была здесь…
В зале было немноголюдно, учитывая будний день. Из-за центрального столика навстречу поднялся высокий мужчина лет сорока. Марина замерла, едва подняв на него глаза – к такому оказалась просто не готова. Красивое смуглое лицо, яркие синие глаза, легкая седина в темных волосах, обалденная фигура, широкоплечий, с узкими бедрами и длинными ногами… У нее внутри все задрожало – такого классного, просто фантастически эффектного самца у нее раньше никогда не было. Вот бывает же – живешь, живешь, и вдруг – раз! Оно, то, чего подсознательно искала и ждала с трепетом, о чем мечтала еще в детстве – прекрасный принц на белом коне, как бы наивно и банально ни звучало это в ее годы и при ее образе жизни. Марина даже не думала, что рассказы о «первом взгляде» и «умопомрачительной страсти» имеют под собой вполне реальную почву…
Малышев приблизился, галантно поцеловал руку:
– Марина Викторовна? Очень рад видеть вас в моем заведении. Я – Егор Малышев. Позвольте… – он усадил ее в кресло, сам расположился напротив. – Отпустите охрану, Марина Викторовна, здесь вам ничего не угрожает.
Коваль небрежно кивнула Корейцу и Волку:
– Свободны.
Глянув вслед удаляющимся охранникам, она представила, как сейчас Волк порадует Корейца рассказом о том, что Коваль приставала к нему в машине. Малышев тем временем рассматривал свою новую знакомую пристально, словно энтомолог – бабочку.
– Вы очаровательны. Вот не думал, что придется встретиться с такой женщиной для прозаических деловых разговоров!
«О, ну ты еще забудешь обо всех своих делах, когда я разденусь и опущусь перед тобой на колени! – пронеслось у Марины в голове. – И дело не в том, что Мастиф так велел, а в том, что мне самой этого хочется…»
– Что ж, о делах так о делах, Егор… – Марина вопросительно глянула на него.
– Сергеевич, – подсказал он. – Но давайте без церемоний, просто по имени, хорошо? К чему официоз?
«Точно, это лишнее, если учесть, чем мы займемся с тобой от силы через пару часов, если, конечно, ты их вытерпишь, два часа-то! Или я сама вытерплю…»
– В принципе, нас устраивает в договоре все, кроме сроков начала работ, – сказала она, стараясь поменьше пялить на него глаза. – Хотелось бы, чтобы они начались уже в следующем месяце, а не через год, как предлагаете вы. Нулевой цикл пройден, ведь так?
Малыш недовольно поморщился:
– Что за спешка? У вас какие-то проблемы? Или вы думаете, что, кроме вашего проекта, мне нечем больше заняться?
– Нет, но мой хозяин («Фу, как жутко звучит, собака я, что ли?») хочет, чтобы «Веселый берег» открылся к следующему лету.
– Мастиф спешит снять сливки как можно скорее? Пусть поднимет стоимость моих услуг на сорок процентов, и я соглашусь, – усмехнулся Малыш.
«Ну, ничего себе! – снова про себя подумала Марина, лихорадочно стараясь найти выход. – Сорок процентов от двенадцати миллионов зеленых американских денежек! А не разорвет ли вас по швам от таких запросов, господин строитель? Да Мастиф меня живьем своим алабаям скормит, если я соглашусь на эти условия! Чует мое сердце, что просто постелью тут не отделаться, придется еще и фантазию проявить. Попала ты, Коваль! И затащить его в постель теперь просто задача номер один, а уж там-то я решу проблемы так, как умею».
Она бросила на Малыша томный взгляд, чувствуя себя вокзальной дешевкой:
– А по-другому мы не договоримся?
Он рассмеялся:
– Ну, Марина, не разочаровывайте меня! Ни одна женщина не стоит таких денег! Если, конечно, я правильно вас понял.
– Как знать, – многозначительно ответила Марина. «Да, Коваль, ну ты и оценила себя, вернее, переоценила».
– Убедите меня в обратном, и мы договоримся, – потребовал он, явно издеваясь и желая посмотреть, на что способна загнанная в угол дамочка.
