…Через пятнадцать минут его не стало. Выждав для верности еще полчаса, Коваль подняла крик на весь дом, перепугав всех. Началась суета, беготня, Марина изображала убитую горем, рыдала абсолютно натурально, ее успокаивали. Только Кореец, напряженно следя за убивающейся красоткой узкими щелками глаз, кажется, заподозрил легкую фальшь. Улучив момент, он подкрался и злобно прошипел:
– Я знаю, сучка, что это твоих рук дело. Я к Строгачу пойду, и, когда он отдаст тебя мне, ты позавидуешь своему Черепу!
– Уберите от меня этого урода! – завизжала Коваль во весь голос, но Кореец уже испарился. И напрасно розановские пацаны рыли землю, пытаясь его найти – уж что-что, а дураком Кореец не был.
У себя дома, выпив полбутылки текилы прямо из горла, чтобы не возиться долго со стаканами, Коваль уснула сном праведницы. Даже кошмары не мучили. Зато утром было похмелье…
Рэмбо обзвонил за ночь всех, кого следовало, отменяя открытие и назначая дату похорон. Телефон стал разрываться от звонков с соболезнованиями, но Марине они были нужны примерно так же, как кошке очки, и она велела отвечать, что страшное горе не дает ей возможности вести беседы. Только на один звонок ответила.
– Да, любимый мой! – сказала она бодрым голосом.
– Как ты, моя девочка? Сильно переживаешь? – озабоченно спросил Егор.
– Ты издеваешься? Это лучший день в моей гребаной жизни! – захохотала Коваль, шокировав этим ответом собеседника.
– Ты что? – не поверил в услышанное Малыш.
– А что? Все идет так, как мне и нужно.
– Ненормальная! – заорал догадавшийся, о чем речь, Малыш. – Что ты наделала?!
– Малышев, не разочаровывай меня! – жестко произнесла она. – Что за тон? Лучше приезжай-ка сюда и лично вырази соболезнования. Мне это нужно сейчас, как никогда.
– Через час, – вздохнул он, кладя трубку.
…Расстегивая его пиджак, Марина заметила, что Егор странно смотрит, словно что-то ищет в ее лице и не найдет никак.
– Печать дьявола пытаешься рассмотреть?
– Думаю, где, когда и как ты научилась этому, детка? Ведь по размаху и жестокости в городе у тебя нет конкурентов.
– Я клянусь тебе, что все закончилось. Я сделала то, чего не могла не сделать, то, что пообещала себе. Отомстила. Теперь все. Осталось только одно… – она заглянула ему в глаза. – Я должна рассказать тебе о себе все, чтобы никто не сделал этого за меня. И если потом ты не передумаешь, через сорок дней мы поженимся.
– Что за странный срок? – удивился он.
– Хочу прилично выглядеть в глазах братвы! – засмеялась Коваль, уткнувшись лицом в его грудь.
– Стерва! – целуя ее и поднимая на руки, сказал Малыш.
В спальне он блаженно вытянулся на постели, закинув руки за голову. Марина встала у окна, разглядывая двор, по которому Рэмбо гонял охрану, заставляя снова и снова садиться в машины и выскакивать из них.
