На ней были голубые джинсы и куртка, отделанные стразами, блестящий топ и серебристые плетеные босоножки на тонкой шпильке. Не собиралась она в милицию!
– Да что вы, Марина Викторовна, я рад вам в любое время и в любом наряде, вы же знаете! – проговорил Корнеев. – Пойдемте ко мне в кабинет. Нет, охрану здесь оставьте! – предупредил он, видя, что Касьян, Розан и Рэмбо направляются за ними.
– Останьтесь, – махнула охранникам Марина. – Розан, на связи будь.
– Хорошо, Марина Викторовна, – откликнулся тот, прекрасно понимая, для чего это говорится – если мент запросит денег, то Розану придется ехать к Коваль домой.
Корнеев гостеприимно распахнул дверь кабинета на третьем этаже, поинтересовался:
– Отдыхали?
– Да, в Египте с мужем была, – небрежно ответила Марина, садясь на стул и закидывая ногу на ногу.
– Так я вас слушаю, – произнес Корнеев, взгромождаясь на свое место напротив и барабаня по столу пальцами.
– Нормальный вариант! – усмехнулась Коваль. – Это я тебя слушаю. Корнеев. Сколько?
– Ох, Марина Викторовна, Марина Викторовна! – покачал головой немного обескураженный подполковник. – Как же вы прямолинейны, в ваши-то годы!
– У меня мало времени, я очень устала и хочу спать, поэтому в кошки-мышки поиграем в другой раз, – пообещала она измученным голосом. – Давай договоримся и расстанемся, как обычно, друзьями.
Он пододвинул к ней ближе пепельницу и, глубоко вздохнув, тихо сказал:
– Десять.
– Десять – чего? – уточнила Коваль.
– Тысяч. «Зеленых». Американских. Долларов, – отчеканил он.
Она подалась вперед и зло поинтересовалась:
– Совсем рамсы попутал? А минет тебе под столом не сделать, а, Корнеев?
– Было бы неплохо, но сейчас как-то не ко времени, – ухмыльнулся он. – Так что?
– Это слишком! – отрезала Марина, не сводя с подполковника пронзительного взгляда. – За глаза тебе пятерки хватит.
– Не пойдет, Марина Викторовна. Там крупная партия, девятнадцать граммов на двоих, так что по пятьсот за грамм – все справедливо.
– А еще пятьсот – тебе за суету?
– Ну, вы же умная женщина, все прекрасно понимаете! – засмеялся Корнеев. – Так договорились?
– Ладно, сейчас! – зло бросила Коваль, вытаскивая телефон. – Розан? Десять. Жду.
Корнеев довольно улыбался, предвкушая хруст купюр в кармане. Даже предложил кофе.
– Нет уж, спасибо! – отказалась Коваль. – Не хочется мне кофе с тобой распивать, Корнеев. Жадный ты стал, гляди – зарвешься!
– Не грозите, Марина Викторовна! Не ровен час, и с вами может что-нибудь случиться, – задумчиво посмотрел на «кормилицу» подполковник.
– Это ты мне? – удивилась она, задержав руку с зажигалкой, которую несла к зажатой в губах сигарете.
– А то кому ж! Остановят, к примеру, ваш кортеж по дороге, машины проверят да и найдут чего – оружие там или наркотики. И запрут вас, такую сладкую, в «обезьянник» к бомжам да проституткам, там живо вся спесь-то слетит. И вспомните сразу, как минет мне сделать предлагали, а, может, и еще чего посулите, чтобы выбраться.
– Ага, помечтай! У моей охраны все оружие лицензированное, разрешения в порядке, а наркотой мы не балуемся.
– Зато люди ваши ею торгуют! – отрезал Корнеев. – Нехорошо, Марина Викторовна!
К счастью, наконец-то вернулся Розан, а то Марина, замучившись общаться с представителем власти, уже готова была послать его подальше.
– Пусть поднимется, – велел Корнеев дежурному.
Вошедший Розан передал хозяйке конверт, в котором хрустели купюры, а она швырнула его на стол и встала:
– Пойдем, распорядишься отдать моих пацанов, – сказала Корнееву.
Но тот сперва тщательно пересчитал деньги, убрал их в сейф и только после этого повел Марину с Розаном в «обезьянник». Там Коваль, не сдержавшись, крепко врезала в пах ногой обоим задержанным, велев отвести их в машину, а сама, лучезарно улыбаясь Корнееву, попрощалась:
– Живите долго и счастливо, товарищ подполковник!
– И вам, и вам того же! – закивал он в ответ.
Выскочив на крыльцо ГУВД, Марина от души выматерилась, удивив Касьяна и Рэмбо, которые не ожидали от нее такого.
– Что?! Женщина в состоянии стресса! – заорала она. – Поехали отсюда, пока я еще чего-нибудь не сделала!
– Домой?
– Нет, сначала в «Рощу»! Я должна все выяснить, а то спать не смогу спокойно.
Все свои дела Коваль предпочитала решать именно в «Березовой роще», в бывшем коттедже Мастифа, чтобы не тащить дерьмо в дом, где жила с Малышом. Дом – место священное, там не должно быть ничего такого. А коттедж старого лиса вполне годился, да и оборудован был как раз для экзекуций – имелся там под гаражом подвал с отличной звукоизоляцией, выстрелов снаружи не было слышно.
Выйдя из машины, Марина размяла ноги, выкурила сигарету и велела Розану вести виновников ее сегодняшней бессонницы. Через пару минут они переминались с ноги на ногу, боясь поднять на разгневанную хозяйку глаза.
– Ну, – зловеще протянула она, опершись спиной на капот «Чероки», – и что все это значит, бараны? Даю пять минут подумать, потом будет поздно и нечем. Где взяли дурь?
– Это… наше… – пробормотал один.
– Ответ неверный! – бросила Марина, и Розан с размаху ударил его битой по колену. – Повторяю вопрос – где взяли дурь?
