Черная вдова Клико полностью

После смерти гуляки и пьяницы его жена осталась одна с его маленькой дочкой и вспомнила о существовании детей от первого брака. И даже провела с ними лето в деревне. Это было накануне событий 1917 года. Наверное, последнее относительно мирное лето. Когда еще можно было бродить по полям, не опасаясь мужиков с вилами, и собирать ягоды без боязни продразверстки.

Наведывался в деревню и бывший муж. Они вместе гуляли, вместе обедали, сидели у самовара, читали. Дети с замиранием сердца следили за этими отношениями, за папой и мамой. Однажды, когда все пили чай в гостиной, старший сын сказал матери о сокровенном: «С тех пор как ты ушла, я впервые снова чувствую себя в семье…»

Но ее это лишь раздосадовало. Попытки примирения со стороны бывшего мужа казались нелепыми. Дети уже выросли без нее. «Для меня эта семья чужая», – напишет она в своих воспоминаниях.

Ничего не вышло, стало только хуже. Раньше казалось, что мама не возвращается из-за чужого мужчины. Теперь же стало очевидным, что она сама не хочет и не считает нужным. Мать с младшей дочерью осталась в деревне. А дети с отцом уехали в Латвию, в родовое поместье. Больше они не виделись.

Между ними встали не мужчина, не желание или нежелание, а революция и войны. Началась новая жизнь, но боль от предательства не исчезла, мало того, к ней прибавились новые беды и измены…

Мой водитель так сильно крутанул руль, что машину здорово занесло на повороте. Подозреваю, что правила дорожного движения Владимир Владимирович изучал не так подробно, как гештальтпсихологию. Видимо, мы едва не улетели в кювет, потому что мой вопрос вызвал раздражение. Еще бы, серьезного ученого заставляют размышлять над детерминизмом поведения соседки Любы, которая «сама, дура, виновата».

– Вообще-то, я не консультирую экзальтированных дамочек, маниакально озабоченных верностью мужей, – хмыкнул мой ученый сосед. – Насколько я понимаю, именно они – основные клиентки гадалок всякого рода. Я вообще не веду частный прием. Мне больше интересна наука в чистом виде. Не частности, а обобщения. Не исключения, а закономерности. Но, если вы настаиваете…

– Ну просто раз уж мы с вами случайно встретились. И вы такой крупный специалист, то надо ловить момент. Случай ведь уже не частный. Десятки потерпевших. Речь идет о сотнях тысяч рублей, – я пыталась углубить и расширить проблему.

– Ладно, если так… Я, конечно, слышал в общих чертах. Весь дом это безобразие обсуждает.

– Безобразие? Вы считаете, что это просто женская глупость?

– Ну не все так просто, – признался кандидат наук. – Строго говоря, любой обман – это злоупотребление доверием. То есть сначала нужно войти в доверие.

– Вот именно, – кивнула я. – Почему люди начинают доверять незнакомым, первым встречным? Говорят, Черная вдова знает факты их биографии. Как такое возможно?

– Черная вдова! Смешно, ей-богу, – на этот раз Владимир Владимирович слишком резко затормозил у светофора. – Нет человека без проблем, на этом они и играют. Другое дело, что у простых людей и проблемы просты: ребенок заболел, на работе неприятности, муж не так пылок, как раньше.

– То есть не надо даже знать точно, что беспокоит. Но можно просто предположить, и, скорее всего, не ошибешься?

– Что-то вроде того. Никакой мистики.

– Получается, все мы беззащитны? Любого могут заговорить, загипнотизировать? – забеспокоилась я. – Ведь у всех есть болевые точки.