– Я стараюсь не думать об этом. Ведь чтобы их не видеть, мне придется уволиться. Но исследования судеб рода Толстых – вся моя жизнь. И самое обидное даже не то, что Волконский предпочел ее. Когда предпочел, я поняла, что он не так уж глубок, каким хочет казаться. С одной стороны, старое воспитание, дворянские корни. С другой – седина в бороду, а бес в ребро. Он, как и большинство мужчин, выбрал красивый фантик. Он зауряден, а я любила особенного. Я придумала его себе. Это уже прошло. Но самое обидное – это выражение превосходства, которое не сходит с лица Сони. Она и раньше себе очень нравилась, а теперь – сплошное упоение.
– Пока вы делаете открытия, ей остается делать вид, – изрекла я. – Давайте выпьем за конфетки, а не за фантики. Конфетки – это барышни вроде нас. Для тех, кто понимает толк в сладостях.
Одним словом, мы с Таней подняли друг другу настроение и разошлись в разные концы палубы. Я старалась скромно пристроиться где-нибудь в углу, чтобы не посадить пятно на свой белый пиджак и не ляпнуть немцам снова про Бухенвальд. Так ведь можно дипломатический конфликт спровоцировать.
– Такая красивая девушка и в одиночестве! – пробасил незнакомый мне толстячок. – Хотите я буду вашей парой?
Пара была на голову ниже и в три раза шире.
– Спасибо, я здесь не одна.
– И где же ваш спутник? Обхаживает другую? Знаете, как проверить его на верность? Посмотрите, как он пишет семерку: с горизонтальной черточкой посредине или без черточки.
– И в чем же разница? – удивилась я.
– Сообщу вам по секрету, что, когда Моисей стал читать своему народу десять заповедей и дошел до седьмой «не прелюбодействуй», мужчины, склонные к походам налево, хором закричали: «Зачеркни, зачеркни!»
– Это известно из достоверных источников? – улыбнулась я.
– Практически свидетельские показания!
От специалиста по древним письменам меня отвлекла Софья Волконская. Налетела вихрем. Глаза сияют, бриллианты в ушах подпрыгивают.
– Какой прием! Думаю, сегодня это самое крутое место в городе, – затараторила она. – Кстати, симпатичное у вас колье. Хотя, конечно, рубины не всем идут. Поэтому я предпочитаю бриллианты. Это беспроигрышный вариант.
И она унеслась сиять дальше. Мы с толстячком переглянулись.
– Почему-то вспомнился анекдот, – почесал он затылок. – Рассказать?
– Рассказывайте, – согласилась я.
– Рассказываю:
«– Ты на маскараде кем будешь?
– Чудовищем.
– Маску купил?
– Нет пока, а ты кем будешь?
– Красавицей!
– Маску купила?..».
Надо же, некоторые мужчины все-таки чувствуют фальшь под яркой оберткой. Только, к сожалению, это не те мужчины, от которых женщины теряют голову. Пойду-ка найду такого.
В поисках Юры я пересекла палубу. Между тем музыка стала громче. Инструментальный оркестр сменил цыганский хор. Дипломаты разошлись и даже ослабили узлы галстуков. Серьезные беседы разбавили тостами и смехом. Вечер удался.
И тут я увидела ее. Бледную женщину, одетую в черное. Она появилась передо мною, словно тень. Подошла, увлекла куда-то, забормотала, глядя прямо в глаза, гипнотизируя взглядом:
– Отдай рубины. Проклятие на тебе. Поэтому ты замуж никак не выходишь. Столько лет встречаетесь, а свадьбы все нет. И не будет. Пока не отдашь рубины, не снимешь проклятие!
И ее рука потянулась к моей шее…
Дальнейшее я помню как в тумане. Очнулась я в холодной воде. За бортом уплывающего от меня корабля-ресторана.
«Моя любовь к тебе – как прыжок в ледяную воду. Я знала, что отказываюсь от благополучной, сытой жизни. От семьи и друзей. Отказываюсь от всего ради тебя. И нам будет трудно. И все отвернутся и будут презирать. Но было еще хуже, чем я ожидала.
Я буквально выцарапала у мужа развод. Вернее, мой отец добился этого. Но бывший супруг запретил мне видеться с детьми до того времени, пока они не станут совершеннолетними и сами захотят общаться. Если захотят.
Я не желала жить с любимым во грехе, но обвенчаться нам было не так-то просто. Синод запретил венчать графа Андрея Толстого под угрозой ссылки на Соловки. Но мы все же решили найти священника, который войдет в наше положение. Из христианского милосердия или за деньги. Такой батюшка вряд ли отыскался бы в городе, поэтому мы объезжали сельские храмы. Близился пост. Мы торопились, почти отчаялись. Никто не соглашался помочь нам. Но вот наконец за несколько часов до полуночи и до начала поста мы стали мужем и женой перед Богом и людьми. Нас обвенчали в маленькой, холодной, полутемной сельской церквушке. Но именно там я была счастлива как никогда…
Ты отправил телеграмму в Ясную: «Моя женитьба состоялась. Счастлив, спокоен. Андрюша».
А потом пошла семейная жизнь. В твоем имении Таптыково. Очень русское, очень милое название. Скоро оно стало нам родным. Все как-то устроилось само собой.
