Но обогнув две проезжающие мимо кареты, я заметила, что возле моей лавочки стоит группа мужчин, и что-то бурно обсуждает. Подходя ближе, узнала в присутствующих господина мэра, который из-за моей мстительности так и остался с проплешиной на макушке, самых уважаемых членов совета, и одну незнакомую мне морду лица. Морда была высока, на голову выше присутствующих, широкоплеча, узкобедра, темноволоса, имела внушительный нос, правильные черты лица и квадратный подбородок. В общем и целом, должна признать, морда оказалась весьма привлекательна, а выправка и разворот плеч свидетельствовали о военной карьере. То есть фактически морда мне очень даже понравилась. Не понравилось другое — чем ближе я подходила, тем отчетливее становилось видно недовольное выражение морды при взгляде на мою чудеснейшую лавку, и это недовольство морда не сочла нужным скрывать. То есть хамим! Стоим перед лавкой самой настоящей потомственной черной ведьмы и откровенно хамим! Где пиетет?! Где испуганная бледность лица?! Где выдавленная через силу вежливая улыбка?! Это вообще как называется? Решительно направилась к морде, дабы сообщить насколько морда в конкретный данный момент неправа, но едва подошла…
Ведьмы выходят на тропу войны
С чего началась эта история? Так если припомнить самое начало, что с вопля сестер-блошек, дочерей почтенного торговца Блошича:
— Нам нужно приворотное зелье!
А я терпеть не могу делать приворотные зелья. Бесят они меня. И вопли оголтелых девиц бесят тоже. Меня вообще все бесит, я же ведьма, причем черная и потомственная, так что положение обязывает. Выдала девицам два пузырька с сильно действующим слабительным, заменив этикетки «Послабляющее» на «Привораживающее», и собственно дозу препарата увеличила втрое. А я чего? Я, между прочим, мужику пользу принесу, у него после такой дозировки не то что кишечник, но и мозги прочистятся, глядишь и узнает, что сестры Блошич не зря по вечерам в городском нарке прогуливаются, ох не зря. Достали уже вечно зелье противозачаточное требовать.
Но это оказалось только начало.
Часа не прошло, как в мою лавку, носящую весьма не прозрачное название «Лавка черной ведьмы», ломанулась толпа из остатков цветника нашего Бриджуотера. Кого тут только не было! И госпожа Данкан — почетная старая дева города, пережившая девицей три помолвки, десять сбежавших еще до сего акта кандидатов в мужья, и одного почти женившегося после принятия моего снотворного зелья священника, который у алтаря все же опомнился, никак высшие силы сжалились, вспомнил о своих обетах и сбежал. И сестры Невелис — все четверо в отца пошли, чем весьма гордился кузнец, но его могучесть, коренастость и волосатость на мой взгляд как-то не слишком смотрелись на девицах. Кстати не только на мой взгляд — мужская часть Бриджуотера придерживалась того же мнения, в результате сестры до сих пор в девках. Но всех затмила матушка Торникай, ломанувшаяся к торговой стойке, где устроилась, вывалив достоинство, выкормившее всех ее девятерых дочерей собственно на стойку, от чего за жалобно заскрипела, напомнив мне, что пора бы и ремонт сделать. Кстати, жалобно скрипела не только стойка, пол тоже отозвался надсадным стоном, от чего вся толпа сделала синхронный шаг назад, обоснованно опасаясь провалиться подпол, а о моем подвале ходили страшные слухи, соответственно туда никто не хотел. Кроме, похоже, матушки Торникай.
— Уважаемая госпожа ведьма, — начала она без предисловий глухим колоритным басом. Кстати, дочерям передался такой же, в смысле характер, ничего удивительного, что от них даже портовые грузчики улепетывали.
— А сварите-ка мне зелье — выдала Торникай.
Скривившись так, словно на завтрак у меня были кислые лимоны, а вовсе не два хрустящих пирожка с ягодами, решительно ответила:
— Не сварю.
— Это еще почему? — возмутилась почтенная.
Хороший вопрос, очень. Глубоко вдохнув, со всем почтением ответила:
— А потому что, госпожа Торникай, зелье для похудения не запивают пинтой пива три раза в день, заедая все это пирогами с мясом, жаренными ребрышками и цельным тортом со взбитыми сливками!
Мадам поморщилась, после махнула рукой, которая сделала бы по объему честь любой мужской ноге, в смысле бедренной части… да что зам мужской — упизанные быки могли смело завидовать подобным объемам конечностей, и выдала:
— Ну что вы, госпожа ведьма, это все дело прошлое, а я и так хороша!
Угу, погаваривают господин Торникай спать предпочитает на чердаке, и не спускается с него на первый этаж, пока госпожа Торникай бродит по второму, так как опасается, что не выдержит пол. и рухнет прямо на несчастного мужика, коей по объему раз в пять меньше супруги. Жаль его, если честно, частенько он ко мне за успокоительным захаживает, сядет в сторонке и вздыхает так жалобно…
— Приворотное мне нужно! — рявкнула матушка Торникай так, что я, задумавшаяся о ее бедном муже, вздрогнула от неожиданности.
Демонстративно прочистив ухо, глянула на мадам, и прямо спросила:
— Так, в город новый холостяк приезжает, да?
У госпожи Торникай согласно затряслись все три подбородка. Остальная толпа тоже радостно и возбужденно закивала.
— Один? — уточнила я.
Кивки усилились.
Кто мне скажет — где логика?! Мужик то один, а их тут уже штук двадцать в мою лавку набилось, и вот вопрос делить они его как будут?! Короче мужика уже жалко. Потом припомнила сестер Блошич, собственно выданное им слабительное и… мужика стало еще жальче. С другой стороны слабительные у меня безвредные, а лишнее прочищение желудка еще никому не мешало, так что… И в конце концов я злая ведьма, так что никаких угрызений совести!
— Так, — постукивая черными накладными ногтями по торговой стойке недобро начала я, — зелий приворотных у меня нет.
— Так свари! — возопила матушка Торникай, подаваясь вперед и жадно глядя на меня алчными до зятей глазенками.
