На мне удобные прочные ботинки, в которых хорошо работать в саду и ухаживать за скотиной. Однако, глядя на тётю, я тешу себя надеждой когда-нибудь примерить лёгкие, изящные туфельки, как у неё.
Мы ненадолго останавливаемся в восхитительном вестибюле. На столиках благоухают алые розы, пол выложен причудливыми узорами из чёрного и зелёного камня, прозрачные стёкла двустворчатых дверей украшены рисунком вьющихся растений.
Какая роскошь!
Тётя Вивиан просматривает письма на серебряном подносе.
– Прости, Эллорен, я тебя ненадолго оставлю, – пробежав острым взглядом какие-то бумаги, говорит тётя. – Фениллин проводит тебя в комнату, а потом мы поужинаем. – Тётя оборачивается ко мне, ожидая ответа.
– Да, конечно, – отвечаю я, широко улыбаясь, стремясь заслужить расположение тётушки. – Здесь так… так красиво, – сбивчиво добавляю я.
Тётя Вивиан безразлично кивает, будто утратив ко мне всякий интерес, и, постукивая каблучками, уходит в сопровождении трёх служанок-урисок. Одна из женщин остаётся со мной – вероятно, это и есть Фениллин.
Внезапная холодность тёти отдаётся болью в моей душе.
Интересно, будь у меня способности к магии, со мной обходились бы по-другому? При этой мысли я коротко вздыхаю. По дороге из Галфикса тётя не раз разочарованно намекала, как ей жаль, что от знаменитой бабушки мне досталась в наследство лишь внешность. «Ничего, – утешаю я себя. – Тётя выбрала меня и привезла в столицу – это большая честь».
Следуя за прямой, как палка, Фениллин по длинному коридору, вдоль которого выстроились декоративные деревца в кадках, я выхожу в огромный зал и замираю, поражённая открывшимся видом.
Парадная лестница уходит ввысь, огибая тёмную скульптуру дерева в натуральную величину. Чугунные решётки, вьющиеся цветущими лозами и пышными листьями, обрамляют полукруглые площадки балконов на втором и третьем этажах.
Я торопливо догоняю Фениллин и иду вслед за ней по лестнице, восхищённо разглядывая искусно вырезанные листья и ветки и поглаживая их ребристую поверхность.
Речной дуб.
Залитое солнцем дерево тут же возникает у меня перед глазами. Я вижу даже мох, покрывающий толстые сучья.
Не говоря ни слова, я следую за Фениллин на балкон третьего этажа. Там служанка останавливается перед широкими дверями и распахивает их.
Я осторожно заглядываю внутрь и поражённо моргаю.
В дровяной печи бушует пламя, наполняя комнату теплом. Напротив расположилась кровать с алым балдахином. Очищенные от коры дрова сложены у стены, от коротких полешек исходит приятный аромат пчелиного воска. Высокий куполообразный потолок расписан звёздами, будто ночное небо. Стоит переступить порог, как меня со всех сторон окутывает приятное тепло.
Всё готово: дрова порублены, печь растоплена…
Прямо передо мной в свете лампы и очага искрятся золотом отделанные хрустальными панелями двери.
Я ненадолго останавливаюсь, чтобы погладить золотистые кисти, которыми украшен балдахин, восхищённо рассматриваю деревья, искусно вышитые на алом покрывале.
За дверьми – восьмиугольная комната. Это солярий. Сквозь его прозрачные стены виден океан, а через стеклянный потолок заглядывают звёзды.
Посреди солярия на полу играют с клубком два белоснежных котёнка с небесно-голубыми глазами, очень похожие на мою Изабель.
Я зачарованно беру одного из котят на руки, и он тихо мурлычет, выпуская крохотные острые коготки. Другой малыш всё так же весело гоняет клубок.
– Это вам, маг Гарднер, – с вежливой улыбкой сообщает Фениллин. Служанка высокая, стройная, её лучистые глаза сияют, как аметисты, а в причёске проглядывает тонкая седая прядь. – Маг Деймон сочла, что вы, вероятно, станете скучать по вашей кошке.
В моей груди разливается тепло благодарности. Тётушка вспомнила даже о кошке! Как мило с её стороны.
Со счастливой улыбкой я поворачиваюсь к Фениллин, прижимая к груди котёнка, пушистая голова которого щекочет мне шею.
– Зови меня Эллорен.
Лицо служанки застывает будто маска.
– Благодарю вас, маг Гарднер, но это будет проявлением неуважения. – Отвесив церемонный поклон, Фениллин просит: – Позвольте мне обращаться к вам как принято, с упоминанием титула.
Как странно слышать речь на всеобщем языке от служанки-уриски. И ещё более странно её уважительное отношение ко мне. А ведь эта женщина, пожалуй, старше тёти Вивиан. Некоторое время я смотрю на служанку в замешательстве.
– Конечно, как вам удобнее, – сдаюсь я, и Фениллин с облегчением улыбается.
– Если вам что-то понадобится, маг Гарднер, позовите меня. – Служанка показывает на золотистую верёвку с кисточкой на конце, прикреплённую возле двери. – Я скоро вернусь и провожу вас в столовую.
– Спасибо.
Она бесшумно уходит, а я, потрясённая великолепием комнаты, делаю глубокий вздох.
Устроив котят в корзине, я выхожу на балкон и подставляю лицо поцелуям солёного океанского бриза. Каменный балкон огибает комнату со стеклянными стенами, с моря доносится шорох бьющихся о тёмные скалы волн. Перегнувшись через перила, я заглядываю на террасу второго этажа, где слуги как раз накрывают на стол.
