– Существуют легенды о целителях из народа фей, которые обладали удивительными способностями. – Голос Айслин отвлекает меня от созерцания эльфийского комнатного фонтанчика, который стоит возле высокого окна в окружении множества цветущих растений. Нежное журчание ручейка успокаивает мятежные мысли, а вода освежает и увлажняет воздух в комнате.
Я со вздохом пробегаю страницу книги, открытой у меня на коленях. На картинке изображена сильфа, фея воздуха. Она облачена в летящие серые одежды и несётся куда-то на облаке.
– У Айвена уши обычные, – пожимаю я плечами, указывая на заострённые уши сильфиды.
– Может, чары наложил, – предполагает Айслин.
Я показываю на заинтересовавшие меня строки.
– Здесь сказано, что накладывать чары умеют только три типа фей: сильфы, лазары, то есть феи огня, и акви, водные феи. – Прихлёбывая чай, я грею о керамическую кружку застывшие руки. – Железа Айвен не боится. Он часто касается на кухне кастрюль, ножей и железной печки.
– А может быть, только его мать была феей? – рассеянно спрашивает Айслин, проводя пальцем по странице. – Впрочем, он может и не показывать своего отвращения к железу.
Я пытаюсь припомнить, не морщился ли Айвен когда-нибудь, находясь поблизости от плиты или кастрюль, но ничего не получается. А ведь он, в отличие от Тьерни, никогда не носит перчатки.
– Здесь перечислены сотни видов фей! – восклицает Айслин, читая книгу. – И все они такие разные!
Иллюстрации из книги о феях приковывают мой взгляд: ламинаки, феи, которые строят хрустальные дворцы под землёй, холлены, феи, вырезающие города в горных вершинах, сильфы – они умеют растворяться в воздухе.
– Взгляни, – восхищённо протягиваю я книгу подруге. – А у этих фей крылья как у бабочек!
– Угу, – кивает Айслин. – Это феи-мотыльки. Я о них раньше читала. Они живут большими группами и развлекают правителей – ставят спектакли.
Я быстро пробегаю глазами описания других видов фей: скогсра живут в глубине лесов, вместе с совами, а имиры в Северных горах строят жилища изо льда.
– Ты когда-нибудь слышала о феях-вила? – спрашивает Айслин.
– Это феи стихий?
– Нет, – качает головой Айслин. – Они умеют менять цвет. Вила больше всего любили лиловый, они могли полностью слиться с лиловым ковром. Сиды сделали из вила отличных шпионов. В зале Совета до сих пор запрещено красить стены в лиловый цвет.
– Удивительно… они такие разные, – рассуждаю я, листая страницы, – и всё же это один народ.
– Большинство фей предпочитали держаться вместе, – поясняет Айслин. – Если не считать фей-одиночек.
– Кто такие одиночки?
– Они сторонились политики и двора сидов. Отщепенцы. Бродяги. Например, дриады или лазары. – Айслин водит пальцем по строчкам. – Вот, кое-что интересное: феи огня обладали сильной магией целителей… Слушай: владеют магией огня, одарённые целители, бродяги, очень независимы. – Она многозначительно смотрит на меня и продолжает читать: – С изумрудно-зелёными глазами… очень опасны… – Мимолётно улыбнувшись, она читает дальше: – Внешне очень привлекательны. Я знаю: он кельт, но… очень привлекательный, ты не находишь?
– Немного, – уклончиво киваю я. Айслин незачем знать, что я схожу по Айвену с ума. Это бессмысленно. – Надо это записать, – рассеянно напоминаю я, прихлёбывая чай, и Айслин трудолюбиво выполняет мою просьбу.
Лазары – феи огня. Может быть, мать Айвена была огненной феей?
– Он очень сильный и быстрый, – задумчиво вспоминаю я. – Часто бродит по лесу. Кажется, я тебе говорила… раньше я думала, что он на самом деле ликан.
С какой радостью я взяла бы последние слова обратно! При упоминании ликанов Айслин цепенеет.
– Как у вас дела с Джаредом? – решаюсь спросить я.
Она не отвечает, сидит, уткнувшись в книгу.
– Мы разговариваем, если тебя это интересует, – пожимает она плечами. – Давай не будем об этом. Я сделала свой выбор. Я не могу оставить маму и сестёр. Так что не надо…
Я с беспокойством смотрю на подругу. В последнее время Айслин часто уезжает домой, проводит с родными праздники и выходные. Она поступает так, чтобы никто не заподозрил её в краже гримуара, и в то же время старается держаться подальше от Джареда.
– Айслин, – говорю я, – подумай о своём счастье. Не только о счастье родителей.
Она с мучительной гримасой закрывает глаза:
– Разве я могу быть счастлива, зная, что покинула родных?
– Но ты их не покинешь…
Зажмурившись, Айслин качает головой. Сейчас её переубедить невозможно.
– Я по тебе скучаю, – вздыхаю я. – Только с тобой я могу говорить откровенно.
– Я понимаю, – хмурится она. – Я тоже… только с тобой… Но у тебя хотя бы есть Диана…
Услышав о ликанке, я горько усмехаюсь. Я вспоминаю события недавних дней.
Я только что приняла ванну у нас в Северной башне и застыла перед нашим поцарапанным зеркалом.
