– Вот, – показал на горбуна Монброн. – Человек знает, что говорит.
По лицу де Фюрьи было понятно, что умственные способности привратника она ставит не очень высоко, но вслух Рози подобное высказывать побоялась. Тюба был миролюбивейшим и недалеким созданием, но свои обиды помнил очень хорошо. Как-то Мартин, пребывая не в духе, толкнул его плечом и не подумал даже извиниться. Это было большой ошибкой. Две недели он находил в своей постели преизрядные кучи дерьма, которое невесть как туда попадало, и все это время все мы кляли его последними словами. А с учетом того, что изучали мы тогда проклятия, полученные знания, разумеется, немедленно шли в ход, отчего лицо Мартина то краснело, то синело, то покрывалось огромным количеством прыщей.
Хорошо хоть, что он тогда сообразил, откуда ветер дует, и выпросил у горбуна прощение. Что, кстати, для самолюбивого простолюдина было тоже неслабым испытанием, подобные вещи не в его правилах. Ему легче было человека убить, чем с ним договориться.
Но Тюбу убивать было никак нельзя, ему благоволил Ворон. Потому пришлось прогнуться.
– А дорога? – упорствовала Рози. – Ты знаешь туда дорогу?
– Более-менее. – Монброн сдвинул шляпу на затылок. – Из Кранненхерста налево, через лес, потом еще пара деревенек будет, а там и Штауфенгрофф. Я как-то карту видел у наставника, запомнил. Да и потом – что, спросить не у кого будет, что ли? Это же не пустыня, здесь везде люди живут.
– Давайте уже решать, – попросила Эбердин. – Если едем, так едем. Сколько там до этой горы? День пути? Как раз до темноты доберемся. Ну или заночуем по дороге и утром там будем. А если нет, то чего здесь стоять, пошли внутрь.
– Я отправляюсь к наставнику в любом случае, – заявил Гарольд. – Эраст?
– Тоже еду, – отозвался я. – И думать нечего. Карл?
Рози осталась в меньшинстве, а потому, пусть и с великой неохотой, тоже изъявила желание присоединиться к нам.
– Вот и хорошо, – зевнул Тюба. – А я пойду еще немного, это… За хозяйством понаблюдаю.
– Тюба, есть просьба, – встрепенулся я. – Чуть не забыл. Слушай, пока мы в отъезде, присмотри за Филом, а?
– За кем? – потряс головой горбун.
– Ну за питомцем моим, – объяснил я и снял со спины лошади мешок, в котором мое домашнее растение проделало последний отрезок пути. – Помнишь, смешной такой?
– Ноги-веточки, руки-листочки! – обрадовался Тюба. – Как не помнить! А что, оставляй, пригляжу за ним. Да и веселее вдвоем. Эти-то, из замка, со мной не сильно общаются, гордые они. А твой кустик добрый и славный. Давай его сюда!
Фил выбрался из мешка, расправил ветви, по привычке злобно пошелестел листвой, повертел клювом и радостно им же защелкал.
Судя по всему, он узнал эти места. Для него, кстати, самые что ни на есть родные. Он ведь тут появился на свет.
– Попляшешь для меня? – спросил у него Тюба и радостно начал отбивать ладонями какой-то ритм.
К моему великому удивлению, Фил начал под него двигаться, поднимать и опускать корешки, а также весело махать ветвями.
Ему было хорошо. Тюбе, похоже, тоже.
– Иногда мне кажется, что весь мир вокруг меня сошел с ума, – невыносимо печально произнесла Рози. – Бедная я, когда все это кончится?
– Никогда, – бодро ответил ей Карл. – Ты еще этого не поняла? Из огня да в полымя, вот наш девиз. Монброн, ты всех подзадоривал, а теперь чего-то тянешь? В седло, дружище, в седло!
– Фальк, я тебя ненавижу, – сказала Рози. – Ты всегда такой отвратительно бодрый, что мне тебя постоянно убить хочется. И когда-нибудь я это сделаю.
– Тогда поспеши, де Фюрьи, – посоветовал ей Карл. – Просто ты можешь опоздать. Есть и другие желающие.
Я хотел было спросить, кому может помешать безобидный обжора, вроде него, но потом вспомнил о Викторе Форсезе и промолчал.
Мы с Гарольдом все рассказали нашим товарищам в первый же день плавания, но, к нашему удивлению, всерьез эта история никого не обеспокоила. Впрочем, Рози и Эбердин с нами тогда в Гробницах Пяти Магов и не было, им трудно было представить все, что там произошло. Карл же хрустнул медовой печенькой, попенял Монброну на то, что он не придушил эту гадину прямо там, в Палатах Раздумий, и поклялся всеми богами, что сам свернет ему шею при первой же возможности.
Дорога к Штрауфенгроффу и вправду оказалась не очень-то запутанной. К тому же пролегала она через сплошь населенные места, так что мы даже остановились в одной из деревенек пообедать. Ну а почему бы и нет? Заодно и уточнили дальнейший маршрут, вызвав тем самым сетования немолодой женщины, которая подавала нам еду.
– Погано там, – стращала она нас. – Место скверное, недоброе. Не просто же так ярмарку с давних времен не проводят? На горе ведь колдун похоронен, черный и сильно злой. Земля его не принимает, потому он в лунные ночи и шастает меж сосен, что на той горе растут, и шастает. А если кого середь них найдет, то с собой и заберет.
– Куда? – заинтересованно спросила у нее Рози. – Заберет куда?
– Туда! – округлила глаза подавальщица. – Откель возврату нету, вот куда! Не стоит на Штрауфенгрофф добрым людям ходить даже днем. А уж ночью – и вовсе.
