– Хватит, – моментально выпалил я.
– Тогда или говори, или убирайся.
– Мой друг Гарольд Монброн, – не вставая с полу выложил я правду. – Из тех самых Монбронов. И сейчас он умирает в одном из домов, что стоят на берегу моря. Их еще «летними» называют.
– Монброн? – Унс сложил губы гузкой. – А вот это уже интересно.
Внизу скрипнула дверь, по лестнице простучали чьи-то каблуки, и в дверном проеме появился плотного телосложения мужчина в довольно дорогих одеждах и с лицом, которое Агнесс де Прюльи назвала бы «порочным». Она это слово иногда употребляла. Я не очень понимал его значения, но, как мне думается, здесь оно было бы уместным. Его лицо было набелено еще больше, чем у Унса, и «мушек» было три, а не одна. Да еще и губы у него были напомажены.
– Вот и я, – проворковал визитер и тут заметил меня. – Унсик, а это кто? Что здесь делает этот молодой человек, а? Для чего он тут? Объясни!
Последнее слово он практически провизжал, как видно, его не очень устраивало мое присутствие здесь.
А я-то все гадал, чего это Два Серебряка при полном параде за столом сидит. Думал, может, он собрался куда? Обычно дома люди всегда по-простому ходят, в халатах там, или какой другой незамысловатой одежде. И лица белилами не мажут.
Не-а. У него свидание было назначено. С вот этим вот… Господином. Тьфу ты, пропасть. Все-таки какие интересные нравы тут, в Силистрии. У нас, в Центральных Королевствах, такие как Унс и его приятель стараются свои отношения особо не демонстрировать, и в подобном виде по улицам не шастают. Не жалуют у нас подобное. Что они есть, я знал, но даже в нашем не слишком приличном уличном раймилльском обществе о подобном разговаривать считалось непристойным.
– Я тебе надоел? – тем временем все сильнее себя накручивал визитер. – Надоел, да? Молоденького мальчика захотел? Так ты бы мне сразу об этом сказал, я понятливый. Да-да-да!
Как там Два Серебряка говорил? «Выкину в окно»? Еще пара минут, и я сам в него выскочу!
– Борн, мой милый Борн. – Унс встал из-за стола и укоризненно посмотрел на гостя. – Как ты только мог про меня так подумать? Чтобы я предал наши чувства, наши отношения, которые мне так дороги? Никогда.
– А он? – обиженно спросил Борн и ткнул в мою сторону пальцем, на котором яркой искрой сверкнул перстень с рубином. – Кто это?
– Племянник моего старинного друга, – мягко сказал маг, подходя к визитеру и беря его за руки. – Старина Герхард отправил его в Силистрию по делам своего торгового дома и приказал зайти ко мне. Чтобы засвидетельствовать почтение, ты же знаешь, что я достаточно уважаемый человек. Этот юноша выполнил волю дяди, но держался при этом слишком дерзко. Настолько, что мне пришлось его проучить.
– Ты мне не врешь? – глаза Борна налились слезами. – Это правда?
– Чистейшая, – проникновенно заверил его Унс. – Да вот, хоть бы даже и у Лютера спроси. Ведь все так, юноша?
Ему, значит, не соври, чуть что, так сразу по роже бьет, а сам может творить что угодно. И где в этом мире справедливость?
– Истинно так, – покивал я. – Дядюшка послал к мастеру Унсу, велел ему кланяться.
– Я верю вам, – губы Борна трогательно задрожали.
– И правильно, – полушепотом сказал ему Два Серебряка, погладив по щеке.
– Я верю вам, – повторил его друг и глубоко вздохнул. – Ну, раз так, то, может, пойдем куда-то пообедаем, все втроем? Я угощаю. Да, Лютер, голубчик, ты можешь звать меня дядя Борн.
– Хорошо, – только и смог пробормотать я. – Как скажете.
– Увы, увы, – отпустил руки Борна Унс. – Сейчас с обедом никак. Старина Герхард просил меня помочь Лютеру с урегулированием кое-каких вопросов – таможня, торговые старшины, то-се… Ты же знаешь, у меня широкие связи. Дело прежде всего – так у них на Западе заведено.
– Тогда – ужин, – требовательно заявил Борн, поправляя волосы. – И это не обсуждается. Жду вас к восьми часам в «Старом Городе». И если ты не придешь, коварный Унс, то между нами все будет кончено! Лютер, мальчик мой, ты все понял?
– Да, – я шмыгнул носом и, пересилив себя, добавил: – Дядя Борн.
– Унсик, если твоих связей будет недостаточно, то я всегда готов помочь этому славному мальчугану. – Борн подошел ко мне, так и сидящему на полу, и потрепал по голове. – Твои друзья – мои друзья.
И, помахав нам на прощанье пухлой ладонью, приятель Унса покинул комнату, а через полминуты внизу хлопнула дверь.
– Если расскажешь Ворону хоть что-то из того, что ты видел, то я об этом непременно проведаю, приеду в Центральные Королевства, и ты пожалеешь о своем длинном языке, – деловито и спокойно, а потому невероятно убедительно сообщил мне маг.
– Ничего не видел, ничего не знаю, – истово произнес я, но тут же не удержался от колкости: – Дядя Унс.
– Негодяй, – как мне показалось, даже одобрительно проворчал маг, усаживаясь на свое место. – Ладно, вернемся к нашей беседе. Можешь сесть за стол, дозволяю.
Я поднялся с пола, отряхнул штаны, поднял табурет и, ожидая какого-то подвоха, плюхнулся на него.
Нет, обошлось.
