Тишлер водил пальцем по своему смартфону и думал. Наконец он сказал:
– Почему тогда она призналась?
– Люди делают ложные признания по самым странным причинам. Другой вопрос, который я нахожу более интересным: зачем ей убивать Вартберга?
– Чтобы ограбить его?
Телефон Майка зазвонил, он взглянул на дисплей.
– У нее был ключ от дома. Она могла взять с собой все, что захочет.
Майк встал.
– Мне нужно ненадолго уйти. Прошу прощения. – Он взял телефон и вышел из комнаты.
– Мы нашли в квартире Эверс вещи, которые, по-видимому, принадлежали Вартбергу, – сказал Оливер. – Наверное, она украла их. Ей не нужно было убивать этого человека, чтобы ограбить его.
Тишлер огляделся.
– Хорошо. Но что случилось в тот вечер?
– Лара Эверс рассказала нам, что она и Вартберг много выпили, и она заснула. Что касается девушки, то промилле алкоголя в ее крови подтверждает ее слова. У нее было около двух с половиной. Что у Вартберга? – Валльнер обратился к Тине.
– От двух и восьми десятых до трех и двух десятых. Возможно, он лег спать и сразу заснул. Или потерял сознание. Это частенько случается при трех промилле. Предположим, кто-то вошел в дом и застрелил Вартберга. Лара Эверс лежала пьяная в другой комнате, и выстрелы были заглушены одеялом. Может быть, она их не слышала.
– И убийца оставляет пистолет, Эверс просыпается, поднимает его, стреляет в полицейского и на следующий день признается в убийстве Вартберга? – Тишлер вопросительно посмотрел на присутствующих.
– Мы только начинаем, – заметил Валльнер. – Много чего требуется уточнить. Только ради полноты картины следует уточнить: Эверс не целилась в полицейского, она… скажем, выстрелила в зомби и случайно задела полицейского.
– У нее были какие-то бредовые мысли?
– Нет, зомби был настоящий.
Валльнер наткнулся на раздраженный взгляд Тишлера.
– Это был мой дедушка. Незадолго до этого он посетил костюмированный бал.
– Сейчас я не совсем понимаю. Но надеюсь на письменный отчет.
– Да, это немного сложно. Я не утверждаю, что убила не Эверс. Я просто говорю, что есть несколько несоответствий. И мы не должны оставлять их без внимания, иначе защита за это зацепится. Прежде всего, мы должны уточнить мотив обвиняемой.
– На этот вопрос, возможно, даст ответ вот это.
В дверь вошел Майк. У него в руке был трехстраничный документ, и он держал его так, чтобы все видели.
Майк притянул офисное кресло и сел за стол. Он положил документ перед собой. Он был на фирменном бланке юридической фирмы. «Баумгертель и партнеры» значилось вверху. Три имени на полях. Хуберт Баумгертель и двое его коллег.
– Чай еще есть? – спросил Майк, видимо, наслаждаясь всеобщим вниманием.
– Вот термос. – Тина указала на центр стола. – Загляни внутрь, и ты узнаешь.
Майк очаровательно улыбнулся Тине и потянул термос к себе. Вес давал повод для надежды, и на самом деле чашка Майка оказалась полна. С большой осторожностью он освободил два сахарных кубика от бумажной обертки и положил их в чай.
– Говори уже. Или я отберу у тебя эту писанину. – Валльнер сказал то, что думали все присутствующие.
– Хорошо, хорошо. – Щедрая добавка сгущенного молока придала содержимому кружки цвет ортопедических ботинок. – Вартберг не очень много звонил. По крайней мере, по стационарной сети. И мы должны подождать данных с мобильного телефона – пока наши друзья из Земельного отделения полиции все еще колдуют над PIN-кодом. Но несколько человек позвонили Вартбергу на стационарный телефон. Среди прочих, адвокат Баумгертель. – Майк указал на бумагу. – Его офис располагается здесь, в Мисбахе. Я связался с ним сегодня утром, но он был в суде.
Только что перезвонил. Видимо, Вартберг консультировался с ним о нескольких вещах. Подробнее Баумгертель не захотел говорить, ссылаясь на обязательство хранить тайну. Он смог отправить нам только один документ: завещание Вартберга. В любом случае он должен передать это суду.
– Это завещание Клауса Вартберга? – Тишлер нетерпеливо указал на бумаги.
– Это только сопроводительное письмо. – Майк отложил верхний лист в сторону. Внизу была факсимильная копия рукописного документа. – Должен ли я прочитать вслух?
– Да, конечно. Чего вы ждете?
Майк надел очки для чтения. Ему было около пятидесяти.
– Моя последняя воля. Это, кстати, собственноручная запись. Вартберг хотел сократить нотариальные расходы. Моя последняя воля. Я, Клаус Вартберг, родившийся и т. д., оставляю все мое состояние, открывающая скобка, точный список, см. в приложении, закрывающая скобка, госпоже Ларе Эверс, в настоящее время, открывающая скобка, январь 2016 года, закрывающая скобка, проживающей в Гмунде на Тегернском озере, Макс-Обермайер-штрассе, 17. Если Лара Эверс умирает до наследования, наследуют ее выжившие дети. Настоящим я заявляю, что у меня нет детей или других живых родственников по прямой линии. Мисбах, 15 января 2016 года, подпись.
– Можно? – Тишлер протянул руку за завещанием.
Майк закатил глаза и подтолкнул бумагу к начальнику.
– Конечно, можно.
Тишлер торжественно поднял завещание.
