Вернувшись в Москву, я созвонился с Димой. Его должность и генеральское звание, а был он начальником крупного информационного центра органов безопасности, позволяли ему выяснить очень многое практически о каждом живущем сейчас и жившем ранее человеке. Знал я его достаточно давно, еще со времен Афгана, и не опасался, что он посчитает мои слова бредом сумасшедшего. Генеральское звание его не испортило, как это случилось со многими другими. Он принял меня в своем кабинете, где, кроме него, никого не было. Поинтересовавшись моим самочувствием, он попенял мне на то, что я до сих пор не поехал восстановить здоровье куда-нибудь к морю.
– Море не высохнет. А у меня тут еще пара вопросов есть, которые выяснить надо. Один из них как раз по твоему ведомству.
– Что, про родителя шкета выяснить что-нибудь хочешь? Жадным оказался?
Я не удивился этому вопросу. Еще когда я лежал в госпитале, Дима был первым, кто поздравил меня со вновь приобретенной машиной. Я и сам еще этого не знал, а его компьютеры уже засекли этот факт.
– Нет, родитель его мне ни к чему. Это скорее вопрос прошлого. Мне человека одного найти надо.
– Ну, валяй.
Он пододвинул к себе клавиатуру и развернул монитор.
– Барсова Марина Викторовна. Точную дату рождения я не знаю, но в 1941 году ей было 18 лет.
– Однако у тебя и интересы! Сейчас посмотрим.
Компьютер звякнул. Дима удивленно поднял бровь и что-то набрал на клавиатуре. Компьютер снова издал какой-то звук. Дима еще раз что-то набрал.
– Однако же! – сказал он. – Человек-то из нашего ведомства. Непростой человек. Какие это у тебя к ней вопросы могут быть? Вы ж не пересекались никогда?
– Есть такой человек вообще или нет?
– Если я говорю, что есть, – значит, есть. Барсова Марина Викторовна, 1923 года рождения, уроженка Питера. Подполковник в отставке. Между прочим, ветеран органов госбезопасности. Знак «Почетный чекист». Это тебе о чем-нибудь говорит?
– Более чем. Она жива?
– Да, живет в Питере.
– А поподробнее о ней самой можно?
– О работе? Или о ней самой?
– Ну про работу ты мне все равно ничего не скажешь. Меня она сама интересует.
– Ну поехали. Старший сын, зовут Александром, – тоже наш сотрудник. До полковника уже дорос. Младший, Виктор, пошел по дипломатической линии. Сейчас на загранработе.
– Сыновья мне без надобности. Сама она где живет? Адрес дашь?
– Не вопрос. В Питере и живет, внуков нянчит. Адрес я тебе напечатаю, телефон тоже.
Принтер, стоявший в углу, выплюнул лист бумаги.
– Еще что?
– А с чего ты решил, что у меня еще что-то есть?
– Ну, я ж тебя не первый год знаю. Так что давай – колись.
– Интересует меня один немец. Генрих Ланге. В 1941 году он был полковником военной разведки немцев. Был ли такой и жив ли сейчас?
На этот раз компьютер работал дольше.
– Да, такой был. Умер в 1968 году в звании генерал-лейтенанта. А на фиг он тебе нужен? Только не говори, что из праздного интереса.
– А почему такого не может быть?
– Если бы ты про одного из них спросил, то я бы еще поверил. А два этих имени в связке – это уже не просто так.
– Да вот книгу хочу написать.
– Ну, если только с грифом «перед прочтением сжечь».
– Ты серьезно?
– Я очень на шутника похож? С некоторых вещей гриф секретности до сих пор еще не снят. И снят уже не будет. Так что мой тебе совет: завязывай со своей писательской деятельностью. Лучше другим делом займись, чем-то более тебе знакомым.
– Ладно, учту. Пожалуй, с книгами лучше повременить. Но все равно спасибо. Помог ты мне. Время будет – расскажу поподробнее.
Попрощавшись, я вышел на улицу, унося с собой адрес Барсовой.
Усевшись в джип, я положил перед собой листок с адресом. Что делать? Ехать в Питер? К утру доберусь – и что? Готов я к этой встрече? Что делать будем? Нет. Ехать пока нельзя. Что там Димка про море говорил? Я вытащил мобильник и набрал номер. Трубку подняли после пятого звонка.
– Да?
– Как спалось, Кир?
– Сергеич?! – Трубка аж дернулась в руке. У говорившего был и так весьма неслабый голос, а тут еще и эмоций добавилось. Был он заместителем командира одной из частей спецназа в Абхазии. Однажды, после совместного празднования Нового года, встретив его в коридоре, я и задал ему этот вопрос. С тех пор он и стал у нас чем-то вроде визитной карточки или приветствия.
– Да, Кир, это я. Живой пока, как видишь.
– Не вижу пока! Только слышу!
– Можешь и увидеть. Как там у вас – не помешаю?
– Когда ты нам мешал? Как скоро будешь?
– Завтра же выезжаю. Пара дней, и буду у вас. Что хорошего привезти?
– Себя привези – уже будет хорошо.
– Договорились! Жди!
Сборы не заняли много времени, и уже утром джип вырулил на трассу. Несмотря на непрерывные работы по улучшению качества дороги, ехать по ней все еще было возможно. Местами даже и с приличной скоростью. Поэтому к исходу вторых суток я уже пересекал границу. Еще три часа, и я остановился перед воротами. Выскочив из машины, я с наслаждением потянулся и подошел к калитке.
– Вам кого? – выглянул в окошко часовой.
– Кира найди. Скажи – Сергеич приехал.
– Здесь обождите, – и часовой захлопнул задвижку.
