Минут через десять кнутоносец вернулся. С ним рядом шел еще один персонаж, коренастый и широкоплечий – тоже не наш, не похож.
Не здороваясь, он присел с нами рядом.
– Ну?
– Что – ну?
Вместо ответа он вытащил из-за пазухи металлическую пластину какой-то странной формы и, поколебавшись немного, протянул ее мне.
Охреносоветь! Это еще что? Что я должен сделать с этой фиговиной?
Пластина миллиметров пять толщиной, вороненая. Три грани ровные, одна отпилена или отрублена по ломаной линии. Три отверстия – часть какого-то рисунка? Что это за штука? Коренастый смотрит выжидающе. Я что-то должен сделать – что?
Из-за моей спины протянулась рука. Витька! Он молча взял у меня из рук пластину, повертел ее в руках и кивнул головой. Распахнул пошире мне пиджак и приложил пластину ломаным краем к пряжке ремня. Убрал руку. Теперь пластина представляла из себя овальный кусок вороненого металла. В ней по диагонали были просверлены семь отверстий. Крайнее отверстие на куске, принесенном коренастым, совпало с отверстием, пробитым в ремне.
– Добре! – наконец прорезался голос и у коренастого. – Пишлы?
Ну, ты и разогнался! Щас, пошли мы, как же!
– Обожди, любезный, – осадил я его. – Где дядька Гнат?
– Так от – я!
Ну, ежели ты наш клиент, то я – папа римский!
– Ворот расстегни.
– Шо?
– Рубаху, говорю, расстегни, понял?
Он с готовностью расстегнул воротник. Нате-здрасте – шрам! Крестообразный, как и описано. Только… такое впечатление, что сделали его не очень давно и какой-то он… нарочитый, что ли? Будто рисовали… Стоп! У клиента шрам от штыка, а здесь? Этот шрам словно действительно нарисовали или вырезали на коже. Еще раз – стоп. Если это настоящий шрам, ямка быть должна в центре, а здесь?
– Охота шутки шутить, любезный? – процедил я сквозь зубы. – Ну, так и шуткуй их тут в одиночестве. А мы себе другое место и других людей отыщем, посерьезнее…
Я приподнялся, кивнул Витьке:
– Пойдем!
Мы отошли шагов на десять. Наши собеседники остались за спиной.
– Сдурел? – Это Мохов. – Майор сказал – на месте ждать!
– Это подстава! Шрам у него неправильный!
– И что? Уходим?
– Если сейчас с ними пойдем – кранты! На месте останемся и в разговор втянемся – поймут, что мы не те, кем назвались, раз на подделку купились. До края площади дойдем, если никто за нами не пойдет – идем к тайнику. Кто-то за нами пойти все равно должен. Там и поглядим.
– Смотри – сейчас ты старший, с тебя и спрос будет.
Мы прошли еще метров пятьдесят. Вон за прилавком уже и край площади видать.
– Уважаемый!
Кнутоносец! Догнал-таки!
– Ну?
– Что так резво-то уходите? Нехорошо это, не принято здесь у НАС так…
– У НАС тоже не принято серьезным людям сказки рассказывать. Издалека идем, устали, а тут вместо
– Ошибся человек, вы уж простите его. Всякое бывает, вон как сейчас всем трудно.
– Так и что ж ты от нас ТЕПЕРЬ хочешь, мил человек?
– Так, может, пойдем куда? Сядем, поговорим? Может, и закончатся все наши непонятки-то?
– Вот что, уважаемый, никуда я с тобой больше отсюда не пойду. И не проси. Вон пива спросим, перекусим, да и домой. И если мы тут кому
Прикупив семечек, мы двинулись на прежнюю позицию. Метрах в пятидесяти я увидел Даура, он азартно спорил о чем-то с местным мужичком.
Прошел час. К нам никто так и не подходил. Однако же коренастый с площади не ушел, крутился где-то поблизости. Пару раз я его видел.
– Дядько! Молока не возьмете?
Я обернулся.
Около меня стояла молоденькая девчушка с корзинкой в руках. Из корзинки выглядывала заткнутая кочерыжкой бутылка с молоком. Простенькое ситцевое платье, маленькие косички… Маринка!
– Почем?
– Сторгуемся, не дороже денег!
– Экая ты шустрая! Ну, давай, наливай свое молоко, бутылку-то мне девать некуда, сама видишь – руки пустые, сумки или мешка нету.
– Это мы мигом! – Маринка поставила корзинку на землю и вытащила из нее жестяную кружку. – Держите.
Я взял кружку, и она налила мне туда молока.
– Пейте!
Я поднес кружку ко рту.
– Пейте и не показывайте виду. Вас ведут, на площади не менее шести человек вокруг вас. Четверо пришли недавно, все с одной стороны. С оружием, как минимум один автомат у них есть. Возможно, еще кто-то есть, они оставляют свободным вон тот участок. Видите разрушенный дом?
Я угукнул.
– Со стороны этого дома их никого нет. Это не просто так. По всей видимости, там еще один автоматчик или несколько – они не перекрывают ему сектор стрельбы. Понятно?
– Угу.
– В случае заварушки уходите к колодцу. Старайтесь быть на стороне, обращенной к каланче. Слева вас прикроют бревна, спереди колодец. Все.
– Держи, – я протянул ей кружку. – Вкусное у тебя молочко, да и ты сама очень даже ничего. Вот деньги, бери.
– Ой, да много это за кружку-то!
– Ниче, я, чай, не жадный нынче.
– Спасибочко вам! – и подняв корзинку, она отошла в сторону.
