— Согласно этому, в воздухе огромное скопление феромона конкретного тиранида. Несколько молекул на миллион. Намного больше, чем я ожидал.
— Споры? — при этом слове губы Рафен скривились. Он был свидетелем тому, как споры ксеносов воздействуют на плоть человека, их чудовищная ядовитость вызывала в нем отвращение.
— Нет, — ответил адепт, — для уверенности мне нужно перепроверить, но, кажется, преобладают феромоны, указывающие на мертвый организм.
Техножрец быстро объяснил, что в тиранидских ульях, как и у других коллективных насекомых, информация передается с помощью феромонов-маркеров. Таким образом, что-то токсичное маркируется как "не-еда", что-то, что можно денатурировать и передать в конверсионные бассейны, отмечаются как "поглотимое", а когда организмы из улья умирают, их тела выделяют секрет, который помечает их как "мертвых", что привлекает рабочих для переработки их биоматериала.
Встретив такую отметку, существа-воины просто игнорируют все, что их примитивные мозги считают мертвым, но до тех пор, пока это остается недвижимым и не делает ничего, чтобы рассеять это убеждение. С тиранидами высшего порядка эти маркеры не работают, ибо они способны разумом осознать приближение человеческих существ — но на Дайнике-5 не было очевидных признаков существования высокоорганизованных существ типа норн-королев или тиранов улья. Только воины, адаптировавшиеся к природе планеты-океана.
— Сфера на барже, — сделал заключение Беслиан, кивая самому себе, — это распылительное устройство для феромонов.
— Крепость Байла должна обладать той же технологией, — сказал Рафен, — тираниды не атакуют его, потому что не могут почувствовать.
Нокс подбородком указал на экран.
— Зато чувствуют нас. Видите?
Стая чужаков изменила курс, и разошлась веером к "Неймосу", который прятался среди плавающих обломков. Рафен взглянул на Беслиана и увидел, что оставшаяся на лице кожа адепта побледнела. В следующую секунду Беслиан прыгнул к рулевой консоли.
— Нам нужно бежать! — свистел он. — Включить двигатели, максимальная скорость…
— Отменить приказ! — рубанул Рафен. — Выброс двигателей отметит нас на решетке провидческих сканеров этих барж. Ты приведешь их к нам столь же верно, как если бы зажег магниевую ракету.
— Но существа… — адепт с видимыми усилиями взял себя в руки.
— Они атакуют нас, если мы останемся у поверхности, — произнес Церис.
— Они тираниды, — возразил Нокс, — они атакуют нас всюду, где бы мы ни были.
— У нас нет защитного аппарата Байла! Мы не можем просто оставаться неподвижными и молиться, чтобы они нас не тронули!
Беслиан сжал в замок свои металлические пальцы.
— Если "Неймос" не сможет убежать от них, то мы можем сражаться! — Рафен взглянул на Цериса.
— Всегда есть третий путь, — тот шагнул вперед и обратился к сервитору экипажа, — опускай шар и начинай погружение. Оставь двигатели отключенными. Просто наполни балластные резервуары, и мы уйдем на глубину.
— Это их не остановит, — молвил Нокс.
Кровавый Ангел кивнул.
— Я знаю. Но чем глубже мы уйдем, тем меньше шансов, что наше сражение заметит враг.
Сержант Расчленителей покачал головой.
— Ты рискуешь всеми нами.
Рафен при этом разразился смехом.
— Конечно же! Но риск — это наш хлеб и наша вода!
Он взглянул на Беслиана.
— А теперь исполняй мои приказы.
Адепт нетвердо кивнул и начала выдавать машинный код. Сервиторы запнулись и пришли в движение, расползаясь к своим командным постам.
— А какие будут приказы для нас? — спросил Церис, нахмурив брови.
— Поднимайте отделения. Приказ… приготовиться к отражению абордажа.
У БИОФОРМЫ охотника-хищника были глаза, но это были достаточно слабые органы. Недоразвитые глазницы в маслянистой мути еле видели немного пространства перед собой. Вместо этого, они прокладывали путь по океанам Дайники-5 с помощью нервов электрорецепторов в костяных черепах и чувствительных усиков, которые колыхались вокруг безгубого рта в окружении зубов. Они пробовали на вкус и запах окружающую тягучую воду, ориентировались по звуковым колебаниям, которые отображали ландшафт в виде звуковых волн и точек.
Когда их улей поначалу заложил споры в этот мир, их вид был близок к тому, что люди называют "ликторами", но стремительный эволюционный цикл и физиология, основанная на бесконечно покорных восьми-спиральных ДНК, перекроила их под новую окружающую среду. Теперь у ликторов были только самые основные сходные черты со своими распространенными родичами. Эти существа были более гладкими, покрытыми легкими микрошипами, у них были плоские когти, которых было вдвое больше у рулевых плавников. Мощные ноги, которые осуществляли движение, покрывал секрет слизи, делая их обтекаемыми для океанов.
Их животные разумы реагировали на объект перед ними, металлическую массу, уплывающую в темноту. Отклики звуковых волн были искаженными и смущающими, и они приводили ликторов в бешенство. В этой мути нельзя было полагаться на обонятельные рецепторы, но ничего не говорило им о том, что эта штука часть их рода. Объект был чужд для них, он нес привкус других миров и тепло, которому не было места в холодных морях.
