Он взглянул на латунные манипуляторы, которые служили ему руками. Превосходная работа, они были вырезаны лазером и отполированы рабами кузни. Измученные работой металлические храповики, провода и керамика — все это давало ловкость и многогранность, которая никогда не была доступна любым человеческим пальцам… но даже они все равно дрожали. Он много раз пытался настроить коэффициент обратной связи и стабилизировать функции конечностей, но подергивание никогда и никуда не исчезало. Когда приходил страх, оно было тут как тут. Это была чудовищная, однозначно человеческая реакция плоти. Она выдавала несовершенство Беслиана, показывала ему насколько он далеко от величия и безупречности Бога-Машины.
В логических катушках его усовершенствованного мозга сформировался непрошеный вопрос. Как я дошел до этого? Вместе с этим вопросом пришло яркое понимание.
— Из-за страха, — произнес он сервиторам. Они игнорировали его. Пока он не отдаст им прямую команду, снабженную правильной инфо-фразой, они будут вести себя так, словно он невидим.
Беслиан наблюдал за их работой и ощутил укол гнева, столь сильно удививший его. Он и не думал, что еще способен испытывать эмоции такой силы. Он почти завидовал рабам-машинам, чьи высшие функции мозга были вырезаны, как и личности мужчин и женщин, которыми они когда-то являлись. Теперь они никогда не боялись. Никогда не злились. Их никогда не давила ноша собственной трусости. Они сновали туда-сюда, шептали сами себе строчки своих команд, бормотали мемо-приказы и операционные коды. Они были довольны своей судьбой и не страшились.
Логик же был проклят своими собственными неудачами. Неважно, насколько он заменил себя точной машиной, в глубине души он все равно оставался Гоелом Беслианом. До сих пор слабым.
Он думал о других, о коллегах, которые прошли тренировочные режимы вместе с ним. С тех пор они достигли должностей намного выше него. Он вспоминал товарища с детства Литтона, который был теперь лордом-магосом кузни Мондасии, элегантную и язвительную Дефру, которая пошла командовать эксплораторами. Да и всех остальных, кого знал. Беслиан был худшим из всех.
Кто-то с его талантами и самоуверенностью мог бы стать командующим дивизии техногвардии или даже встать во главе своих собственных археотехнологистов, но вместо этого Беслиан все еще трудился в тени великих и бегал на цыпочках за их робами. Он всегда выбирал наименее рискованное назначение, шел по пути наименьшего сопротивления.
Его непрерывная, ничем не примечательная карьера в Адептус Механикус привела его к Маттхану Зеллику. Возможно, как раз из-за характера Беслиана Зеллик и нанял его — возможно, ему нужен был заместитель, который никогда бы не задавал вопросов, когда поведение Зеллика выходило за рамки правил Механикус. В целом кто-то, кто никогда бы не осмелился бросить ему вызов.
И теперь, после столь долгого ожидания, после того как Гоел Беслиан наконец-то собрал воедино в себе все остатки мужества, бросил вызов Зеллику рядом с этими Астартес… После этих чудовищных усилий по демонстрации стального стержня внутри, чем он был вознагражден? Разве Бог-Машина улыбнулся ему и пожаловал мечту, которую он никогда не осмеливался озвучивать — сделал его владыкой "Археохорта"?
Нет. Вместо этого его прокляли. Одно унижение следовало за другим. "Археохорт" был расколот на куски и уничтожен. Умения Беслиана высмеяли и опорочили, и, будучи втянут в эту безумную, самоубийственную миссию, его жизнь шла под откос.
Он дрожал, вспоминая, как по внутренним мониторам наблюдал за космодесантниками. Видел, как Кровавые Ангелы и Расчленители с безумной отрешенностью сражались с ликторами. Беслиан всегда подозревал, что все космические десантники на каком-то уровне были психопатами. Он не видел никаких возможностей отговорить их. Он глубоко вздохнул. Вот куда привела его трусость, к этому безумию, где все вокруг угрожало убить его. Под одеждой адепт сжался, потянулся внутрь в слабом жесте самозащиты. Все, на что он мог надеяться — пережить это. Прожить еще один день и, возможно, если Омниссия пожелает поделиться с ним частью Своего сияния, его не забудут.
— Предатель.
Беслиан оторвался от своих размышлений при звуках этого слова. Он оглянулся в поисках источника звука.
— Кто это сказал?
Троица сервиторов продолжала игнорировать его. Он подошел к ближайшему из них, бывшему мужчине, а теперь инженерному илоту третьего класса. Кратким, еле слышимым шепотом, тот бормотал допустимые проценты ускорения. Беслиан нахмурился. Возможно, это было плодом его мечтательности. Его звуковые обрабатывающие центры, должно быть, ошиблись…
— Предатель.
В этот раз это был женский голос, и в этом он был уверен. Беслиан, запинаясь, подобрался к рабу-машине, построенному на основе женщины, который был наблюдателем реактора, бормотал про себя показатели температуры жидкости и пересказывал строфы литании ядра. В этот раз он обратился к нему с правильными вопросительными кодами.
— Это ты говорил? — потребовал он ответа.
— Ответ отрицательный, логик, — пришел беглый отклик.
