– Кать, я сам боюсь с открытым окном спать. Вдруг привидение появится.
Тут я чуть его не стукнула по тупой башке.
– Давно с тобой знакома, жила в вашем доме до замужества, но впервые про призрака слышу. Хорош надо мной издеваться!
А на следующий день за ужином Машка сказку поведала! Якобы давным-давно ее предок, врач, не смог вылечить одного человека. Тот проклял доктора, пообещал лишить его сна и покоя и умер. С той поры в их саду регулярно появляется злобное привидение, грозит всех убить, кто живет в особняке. Днем оживший мертвец не показывается, ночью выходит, его все члены семьи видели. Свекровь повернулась к сыну и прислуге, которая зачем-то в столовой стояла.
– Ведь так?
Катя издала смешок.
– Игорь и домработница кивнули, в один голос заявили: «Да, мы видели зомби». Я поняла, что они меня дурачат, чтобы я с капризом Машки смирилась, втемяшивают мне в голову, будто свекровь не пытается мной руководить, вся проблема в нечисти. Игорь меня конкретно возмутил. Ладно Галина, ей деваться некуда, живет в доме из милости косорукая наша. Погладить простыню и то не способна. Но муж! Он обязан быть на моей стороне! Предатель! А прошлой ночью…
Екатерина понизила голос до шепота:
– Не спалось мне совсем. Тошнило, понос мучил, потом драка в животе утихла. Но мне было душно, время час ночи, полнолуние, светло, как в полдень. Я решила выйти в сад. Машка спала, Игорь тоже дрых, мы с ним в разных комнатах теперь живем. Фонари, как обычно, горели. Я по дорожке пошла. Участок огромный, три четверти его – лес. Но Машка и там светильников понатыкала. Зачем? А фиг ее знает. Я дошла до беседки, и тут живот как скрутит. Не добежать до туалета. Села в кустах. И вдруг! Из деревьев выходит… мама родная! Весь в сером или белом! Башки нет!
– Всадник без головы? – совершенно серьезно уточнил Алексей.
– Она потом выросла, – взвизгнула Катя.
Алексей остановил запись.
– Далее она со смаком описывала фантом, объяснила, что боится заснуть, вдруг ее выходец с того света в свою могилу утащит. Такую пургу несла. Я ей продал курс лечения, пообещал, что он от всего поможет, обрадовался, когда сумасшедшая ушла, и решил больше дел с ней не иметь.
Когда я вечером вошла в прихожую, в квартире пахло паленым.
– Альберта Кузьмича над горелкой как тушку курицы держали? – предположил Димон, который шел следом.
– Рина, – крикнула я. – Как дела?
– Супер! Ужин сгорел, – ответил незнакомый женский голос, – идите есть, пожалуйста.
Я взглянула на Димона, тот поднял руки.
– Только не применяй ко мне горчицу! Я пришел разобраться со звонком в дверь.
Я помчалась в кухню и увидела у плиты Козетту.
– Чем это пахнет? Где Рина? – спросила я, и тут раздался мужской голос:
– Опля, опля, заводи себе гуся, а к нему гусыню и пусти нас домой, накорми халвой.
Я схватила швабру и бросилась в прихожую. Дверь на лестницу оказалась открытой. Я высунулась на площадку и увидела Коробкова, который в задумчивости чесал затылок.
– Кто это говорит? Что случилось? – выпалила я.
– Ой, как мы виноваты, – запричитал знакомый дискант. – Ой, Ванечка, Танечка, все получилось отвратительно. Ой, ой, ой!
– Ада Марковна, – крикнула я, – спускайтесь со своего этажа на наш.
Спустя секунду передо мной материализовалась соседка.
– У Настюши ветрянка, – рыдая, сообщила она.
– Не стоит так переживать, – начала я успокаивать Аду, – вашей внучке восемь лет, самое время ветряной оспой заболеть.
– За час ребенка с головы до ног пузырями усыпало, – пожаловалась Ада, – пришлось «Скорую» вызвать. Врачи девочку собрались в клинику везти. Настя истерику закатила, не хотела ехать. Рина пообещала, что она ее вместе с собачками проводит.
Я заморгала.
– С Мози и Роки?
Ада кивнула.
– Настя у родителей одна, они ее избаловали до предела, внучка делает что хочет. Я сына иначе воспитывала. Но он теперь попал под влияние жены.
– Ох ты бабка дура-дура, дура стоеросовая, впусти мужика, задай ему трепака, – завел бас.
– Ваня, не ругайся, – возмутилась соседка, – я же не знала, что все так получится!
– Иван Никифорович еще на работе, – уточнила я.
– Кто это тогда говорит? – спросила бабушка Насти.
Димон, который успел зайти в квартиру, высунулся на лестницу.
– Тань, нажми на звонок.
Я ткнула пальцем в кнопку, раздался дьявольский хохот, от которого кровь стыла в жилах.
– Это кто? – прошептала Ада.
– Наш дверной звонок сошел с ума, – вздохнула я, – то чушь несет, то вдруг смеется так, что страшно становится. Дима его чинит.
– Так я про него и спрашиваю, – уточнила дама. – Дима, он тебе кто? Любовник?
Я потеряла дар речи, но быстро обрела его вновь.
– Ада Марковна, вы же знаете, что я невестка Ирины Леонидовны.
Соседка заговорщицки подмигнула.
– И что? Ваня старый, может, он уже надоел тебе.
Я опять онемела, но потом объяснила:
– Дима старше Ивана Никифоровича. И я не из тех женщин, которые изменяют супругу.
Ада Марковна ухмыльнулась:
– Ой, да ладно тебе инженю-пипи из себя корчить, все такие. Муж быстро надоедает.
– Дима женат, – непонятно зачем стала я оправдываться.
