В вагоне стало шумней: готовились к выходу. Скромный молча укладывал чемодан. Мамед не появлялся из соседнего купе — там ехали женщины. Сергей Семёныч говорил, что его должны встретить, обязательно встретят, номер забронирован, только вот где, не знает. Но его встретят, непременно, с машиной…
Поезд остановился. Лина попрощалась со спутниками, пошла к выходу. Скромный не ответил ей, Мамед весело крикнул, блеснув зубами: «Счастливый путь!», Сергей Семёныч поклонился, сказал, что подождёт здесь, в вагоне, за ним придут, должны прийти, обязательно придут… С машиной…
Лина вышла на вокзальную площадь. Собственно, никакой площади не было. Были две улицы буквой «Т», по которым ходили тускло-красные трамваи, и чуть выше пересечения улиц — белое старомодное здание вокзала, похожее на провинциальный театр. А вдали, где-то у основания буквы «Т», стояла плоская, как стол, глыба — Столовая гора.
Лине тоже обещали гостиницу, надо было позвонить в местное издательство. Она вошла в разноцветную автоматную будку с выбитыми стёклами, чемодан оставила снаружи. Сначала долго было занято, потом кто-то искал кого-то, но, в конце концов, всё выяснилось — номер есть, гостиница «Кавказ», трамвай третий до улицы Бутырина.
— …Тут недалеко совсем, — услышала Лина уже не из телефонной трубки. — Только трамвай редко ходит… Вон как раз… Бежим! Давай помогу!
Не ожидая её согласия, какой-то парень, лет, наверно, двадцати, с длинными баками, в белоснежной нейлоновой рубашке и чёрном костюме схватил линин чемодан и побежал к трамваю. Удивлённая подобным сервисом Лина припустилась за ним. Они вскочили уже на ходу, парень опустил чемодан на ребристый пол, протянул кондуктору деньги, которые тот взял с таким отвращением, как вегетарианец мясо.
— Два и багаж, — сказал добровольный носильщик, хотя чемодан у Лины был совсем небольшой.
Но парень «гулял». А Лине было и смешно, и неловко: её тронуло это непрошенное благодеяние.
Трамвайный разговор между ней и парнем был коротким и анкетообразным.
— Откуда?
Лина сказала.
— В командировку?
Лина не стала отрицать.
— Надолго?
Лина точно не знала.
— Как там у вас погода?
Лина ответила.
Потом они помолчали. Трамвай шёл с таким грохотом, словно колонна бронетранспортёров.
— …Кинотеатр «Победа», — сказал новый знакомый. — Следующая наша.
Перед остановкой он снова подхватил, несмотря на протесты, линин чемодан, донёс до самого окошечка администратора. Парень не отходил от Лины, пока она заполняла все графы бланка: год рождения, пол, национальность, семейное положение, и Лина начала бояться, что он ринется за ней в номер, но, когда всё оформила, он проводил её до начала лестницы и сказал, как о чём-то заранее условленном:
— Ну, так я попозже зайду. Поужинаем.
— Что вы, зачем? — сказала Лина. — Спасибо большое.
— Ничего, ничего, — ответил парень, видимо уловив в её голосе колебания по поводу того, не слишком ли она злоупотребляет его великодушием. — Я приду.
— Ни в коем случае! — крикнула Лина. — Вы что, с ума сошли?
— Ладно, ладно, — снисходительно сказал парень. — Чего кричать, всё равно приду, комната сто восемьдесят семь, я знаю. Поужинаем, чего такого?
— Прошу вас, не надо, — сказала Лина.
Но парень уже повернулся на высоких каблуках и мимо украшенного галунами швейцара прошёл к двери, красивый и изящный в своём чёрном костюме и чёрных ботинках. Анкетные данные Лины его не обескуражили.
Чушь какая, думала Лина, подымаясь на третий этаж. И ведь не шутит, это видно. Влюбился, что ли? Ненормальный просто…
Настроение было испорчено, но утешала не лишённая приятности мысль: в самом деле, почему она, женщина в самом, как говорится, соку, не может понравиться красивому молодому человеку? Ещё как может… Не все же кидаются на старух. Как некоторые…
Первое, что Лина сделала, войдя в номер, это заперла дверь. Она не думала, конечно, что парень действительно заявится, — так, разговоры одни, фанфаронство, собственного изготовления миф о своей непобедимости. Но, всё же, чем чёрт не шутит?.. Лина медленно, с удовольствием, как новосёл, устраивалась в малоуютной комнатке со скрипучим шкафом, ещё более скрипучей кроватью и треснутым умывальником. Развесила платья, разложила на полках туалетные принадлежности, вымыла желтоватый графин, подвинула стол к окну, поставила иначе стулья, забралась на подоконник и получше прикрепила занавеску… Интересно, кто придумал это дурацкое сооружение по принципу монорельсовой дороги? Крючки не двигаются, всё время застревают, материя срывается…
В дверь постучали.
— Сейчас! — крикнула Лина и не слишком легко спрыгнула на пол. — Кто там?
— Это я, — сказал мужской голос.
— Кто «я»?
— Я, Алан.
— Какой Алан?
— Ну что, не знаешь? — сказали за дверью. — С которым сюда ехала. От вокзала… Открой.
— Я же сказала вам… — Лина побледнела — так разозлилась. — Я же сказала, что никуда не пойду.
Надо же, пришёл! Она забыла и думать о нём, ей так уже сделалось хорошо и спокойно, как давно не было.
— Почему не пойдёшь? — голос недавнего благодетеля звучал раздражённо. — Открой, говорю…
— Уйдите, — раздельно сказала Лина. — Или я позвоню дежурной.
