Чернила полностью

Когда я пришла домой, Диана накрывала на стол. Я возила еду по тарелке, заставляя себя есть и вежливо общаться, пока не смогла сбежать в комнату. Я уставилась на потолок, пытаясь представить раны Коджи.

- Не может быть, - сказала я самой себе. Томохиро не врал о несчастном случае. Он, казалось, дрожал так же, как и я сейчас.

Я включила компьютер и попыталась найти в Интернете Юу Томохиро и Коджи. Когда ничего не вышло, я добавила «в Шизуоке». Это сработало, нашлась одинокая заметка об инциденте. Конечно, она была написана кандзи, которые я только учила. Было ожидаемо, что она будет написана иероглифами.

Я вздохнула, отправляя статью на сайт с переводом.

Я надеялась хотя бы уловить суть написанного.

Я читала корявый перевод. Куски интервью с Коджи: «Он мой лучший друг. Он никогда бы не тронул меня. Это был несчастный случай» - и комментарии о деле. Видимо, то самое возмещение, о котором говорил Танака. Фотографии Коджи не было, но я и не хотела его видеть. А потом шло описание ран – проколы и следы когтей, словно это сделало животное.

И в последнем абзаце Коджи настаивал, что они пробрались на строительную площадку, где его атаковал сторожевой пес.

Полиция утверждала, что собаки не могли оставить порезы, как от ножа, на его глазу.

Я перечитала абзац. Но следы от когтей и зубов были похожими ранами, ведь так? И… если не собака, это могло быть другое животное?

Танака не знал, что случилось, но он тоже так думал.

Напасть на друга с ножом? Это не мой Томохиро. Я это чувствовала сердцем. Он бы такого не сделал, но он бы мог проникнуть на строительную площадку или сделать вид, что так и было, чтобы не было еще больше проблем.

И снова все свелось к мысли о животном, может, отец Коджи сомневался в случившемся и прекратил расследование.

Я с удовольствием растянулась на кровати. И поняла, что сказала.

Мой Томохиро.

Мы с Томохиро почти не говорили во время тренировки кендо, но это мне было только на руку. Я хотела держаться подальше от Ишикавы, и по его взгляду я понимала, что он хочет того же. У них с Томохиро было пару слабых синяков на лицах, и я даже не хотела думать, где они их взяли. Мы тренировались так, словно не знаем друг друга, а поездки в Торо Исэки держали в секрете. Томохиро боялся, что его отец узнает, что он рисует, несмотря на запрет, и, как по мне, это было дико, но я видела его отца строгим, несчастным трудоголиком, а я боялась проникать в запретные зоны.

- А если меня за такое вышлют из страны? – наигранно возмутилась я, но Томохиро усмехнулся.

- Разве ты не этого хочешь?

Как и на тренировках кендо, где мы едва чувствовали себя безопасно с шинаями, разделявшими нас, мы держались на расстоянии руки, чтобы доверять друг другу. Так никто не мог напасть, каждый мог сбежать.

Мы жили в параллельных мирах, которые пересекались в точках, где находились мы.

Яркая зелень весны потускнела, а чириканье трясогузок заглушили летние цикады.

За две недели до турнира в районе Аой Томохиро не появился во дворе школы. Он написал мне, что этой ночью умер его дядя, и он отправился с отцом в Чибу на похороны.

Я чувствовала его отсутствие сильнее, чем ожидала. Без него я словно потеряла равновесие, и пока Это-сенсей гудел о мировой истории, я думала о Томохиро, как он изменился. Может, он и не изменился вовсе, просто раскрылся, как бутон на ветке дерева сакуры, внезапно расцветы и разлетевшись по ветру, свободный, кружащийся над землей, подхваченный ветром.

Его движения в кендо были такими же непредсказуемыми. Никто не мог совладать с ним, кроме Ишикавы, и они оба были надеждой школы в турнире. И как бы Томохиро не раскрывал мне свои стратегии, я не могла сравниться с ним в зале, когда на меня все смотрели, а мы вопили друг на друга киай. Тренеры кендо всегда ставили нас в пары с кендоука, чтобы мы не поранились. Только для опыта, так говорили они. Если мы сражались с соперниками одного уровня, мы не улучшали свои навыки. Но с Томохиро было страшно сражаться. Когда он кричал и замахивался на меня шинаем, я могла думать лишь о Коджи, хотя я и решила для себя, какой была правда. И все же я боялась, что Томохиро мог быть способным на такое.

И еще, вопреки здравому смыслу, я влюбилась в него. Я говорила себе, что сначала нужно понять, что происходит, а пока что не менять жизнь. Он понимал мою боль из-за утраты мамы. Но я не знала, чего хотела. Знала лишь одно, что хочу быть рядом с ним.

Томохиро не было и на тренировке из-за похорон, но тут размышлять было некогда, ведь Ватанабэ-сенсей начал командовать. Сто взмахов для младших участников, вдвое больше для старших. Тысяча ударов мэн и множество кругов по залу. В турнире мы будем против самой сильной школы в районе, как сказал Накамура-сенсей, против высшей школы Катаку. У них был один из лучших клубов кендо в районе и секретное оружие. Чемпион страны среди учеников Такахаши.

- Все надежды на Ишикаву и Юу, - сказал Ватанабэ, - так что поддержите их.