Лицо Санти было непроницаемым и отстраненным, как будто Джесс и Морган были ему незнакомы.
– Знаю, что это ничего не изменит, – сказал он. – Но мне жаль. – Он подвел Морган к выходу из палатки. Мягко, но уверенно.
Морган замешкалась на секунду, чтобы в последний раз оглянуться на Джесса.
– Ты сказал мне, что всегда есть выбор. Когда ты перестал сам в это верить?
«Когда у меня не осталось другого выбора, как полюбить тебя», – хотел сказать он ей. Однако не имел права говорить подобное.
Он был виноват в том, что она оказалась в оковах.
– Ты чертовски молчаливый, – сказал Дарио на следующее утро. Он уселся рядом с Джессом в карете – в этой карете были сиденья, с обивкой, и это было заметное улучшение по сравнению с их предыдущей поездкой. Библиотека, казалось, отправила к ним в качестве сопровождения до дома целую армию, и все равно Джесс чувствовал себя очень и очень одиноким.
– Просто устал, – сказал Джесс. Он закрыл глаза. Не на что было смотреть, и ему совсем не хотелось присоединяться к беседе друзей.
Джесс скорее почувствовал, чем увидел, когда Дарио наклонился к нему и сказал:
– Я слышал, Морган в другой карете. Что случилось? Она что, пришла в себя и решила, что не хочет с тобой общаться?
Джесс открыл глаза и уставился на Дарио в упор снизу вверх. Он не знал, как он выглядит, однако осознавал, что еле сдерживается и готов вцепиться Дарио в глотку.
– Не сегодня, – сказал он. – Не начинай.
Дарио перестал ухмыляться и перевел взгляд. Он внезапно очень заинтересовался историей Томаса про бар в Мюнхене, для которого тот смастерил танцующую машинку в обмен на неоплаченный счет его дяди. Это и правда была хорошая история.
Джессу хотелось бы быть неравнодушным.
Халила одновременно и улыбалась, слушая историю Томаса, и посматривала на Джесса с беспокойством. Ее сочувствующий и вопрошающий взгляд был просто невыносим. Профессор Вульф и капитан Санти никому не рассказали о заключении Морган под стражу, а Джесс… у Джесса не хватало смелости.
Он поднялся и пересел подальше от остальных, на пустой ряд, где вытянул ноги на два сиденья и сделал вид, что спит. Звук смеха друзей был ему противен, тот был словно наждачка, царапающая его душу до крови. Ему хотелось стать кем-нибудь другим. Исчезнуть.
– Подвинься, – раздался голос над ним. Джесс убрал руку с глаз и нахмурился, увидев Глен. Ее рана на голове зажила, однако лоб по диагонали пересекал воспаленный шрам – скорее всего, он на всю жизнь. Она гордилась им. Боевые ранения.
– Вокруг много свободных мест, – сказал Джесс и снова закрыл глаза рукой. Глен схватила его за ноги и столкнула их с соседнего сиденья, и Джессу пришлось сесть, выдавив из себя звук, который прозвучал, да и ощущался как рычание где-то глубоко в груди.
Глен плюхнулась на освободившееся место рядом с ним.
– Утомляет, не правда ли? Притворяться, что все в порядке. Я все знаю насчет Морган.
Что ж, на одного человека меньше, кому придется сообщать новости.
– Расскажи им ты, я не могу.
– Если хочешь. – Она сделала паузу в секунду-другую, а потом продолжила: – Вульф беспокоится, что тебя могут обвинить в том, что ты симпатизируешь поджигателям. И это звучит правдоподобно. Ты исчез с ними, когда поезд взорвался.
Если она намеревалась вывести его из себя, ей это удалось. Джесс медленно выпрямился и уставился на нее.
– Я не исчезал вместе с ними. Меня похитили.
– А потом они тебя просто отпустили, не оставив ни царапины помимо тех, которые ты получил при спасении из поезда. Послушай, я не говорю, что я верю во все это. Я лишь считаю, что тебя в этом и правда легко будет обвинить. Артифекс видит шпионов за каждым углом в Александрии. Тебе следует быть начеку и сделать все, чтобы тебя не назвали шпионом. Твоя репутация уже и так запятнана.
– Не понимаю, о чем ты.
– О твоей семье, ynfytyn[18]. Я не знала об этом до Оксфорда, но теперь мы все знаем. Неужели ты думаешь, руководитель Артифекса не знает? И если даже не знает, думаешь, Дарио не использует эту информацию против тебя, если вы окажетесь претендентами на одну и ту же должность?
– И ты используешь, – сказал Джесс, и Глен в ответ покосилась на него. – Мы никогда не были друзьями. Ты бы столкнула меня с обрыва, если могла бы.
– У нас с тобой разные цели, так что это не имеет значения, – ответила она. – У меня недостаточно навыков, чтобы становиться профессором и заниматься наукой, однако я планирую стать магистром военного дела в будущем. Так что я для тебя не опасна. И ты для меня тоже, полагаю.
– Прямо сейчас я опасен для всех.
– Но больше всего для самого себя, – сказала она и сделала паузу. Ее тон изменился, совсем чуть-чуть, но заметно. – Санти сказал, с ней все в порядке. Злится на всех, но цела и невредима. Она справится. Она сильная.
Джессу стало еще хуже оттого, что даже Глен, самая черствая из всех них, читает его как бланк.
– Я знал, что Санти за ней придет, – признался Джесс. – Она могла бы сбежать. Я сделал все, чтобы не сбежала.
Глен ответила не сразу, а когда наконец заговорила, ее тон стал еще мягче и осторожнее:
