Кладбище было старым. Оно видело приезд Маверика Мэддона, когда он заночевал в местной сторожке и решил, что это отличное место для Академии. Видело развернувшееся строительство и первые камни нового здания, которые, по легенде, окропляли жертвенной кровью.
Сторожки давно не было, но переносить кладбище и гневить Безликого никто не решился. Хоронить здесь перестали много лет назад, но жители близлежащей деревни цеплялись за эту землю. Последних мертвецов закапывали под взглядами первых студентов, таращившихся через стёкла Академии.
Как и на пробежке, Айден чувствовал, что последние захоронения в дальней части кладбища, но ощущния были неуловимыми, как туман. У ограды с одной стороны теснились яблони с перекрученными ветвями, так что пахло яблоками и прелой листвой.
Оказалось довольно сыро. Николас остановился у могил, полных воды: внутри каменного периметра стояла неподвижная лужа, в которой утопало потёртое надгробие и отколовшийся кусок другого.
– Почему так мокро? – удивился Айден, доедая шоколадку.
– Ночью дождь шёл. Ты не слышал?
– Я спал.
Предполагалось, что Николас тоже, после зелий, но его сон слишком чуткий.
Не особенно смущаясь, Николас уселся прямо на надгробие, поставив на землю коробку с шоколадом. Книгу он не отпустил и оглушительно чихнул.
– Если ты заболеешь, я к лекарке не пойду, – заявил Айден. – Тебя совсем кладбище не смущает?
На занятиях Уитлока многие студенты суеверно складывали пальцами защитные знаки и косились на надгробия. Даже дышали тише, боясь разбудить мертвецов. Николас таких эмоций не испытывал:
– Около поместья отца несколько деревень, и кладбище совсем рядом. Я туда сбегал от нянюшек и учителей, когда мне ещё не успели понарассказывать жутких историй о призраках. Там было спокойно, я прятался среди надгробий и читал.
Дворянское детство проходило в родовых поместьях или домах. И мальчикам, и девочкам нанимали учителей, а позже отправляли в лицей и академии, институты благородных девиц или военные заведения. Существовали и частные школы, но для тех, чьё положение ниже. Даже если отец Николаса не жаждал часто видеть сына, для имперского генерала было бы немыслимым скандалом отослать его.
– Так что я люблю это кладбище, – закончил Николас. – Но надеюсь, что то самое у отцовского поместья больше не увижу.
– Не собираешься туда возвращаться после Академии?
– Конечно, нет. Поместье слишком близко к столице, отец там постоянно бывает. Подамся в армию куда-нибудь на границу, к Новым территориям. После Академии меня возьмут на хороший пост, и я больше не буду зависеть от отца.
– Кладбищ обычно боятся.
– Бояться стоит живых и того, что они могут сделать. А призраков-то чего? К тому же я ни разу в жизни ни одного так и не видел.
Вспомнился мужчина в старинном сюртуке. Может, это правда призрак, и покоится он где-то здесь в земле. Но память о нем облетела вместе с листьями, а имя на могильном камне стёрлось и облупилось, оставив только бестелесный слепок, привязанный к этим камням, к этой земле и влаге.
Но скорее всего, это воображение. Заползала невольная мысль, что, если призраки существуют, если они существуют в Обсидиановой академии, Конрад тоже мог стать призраком. Он ведь умер здесь, смотря на эти же высокие стены и камни.
Айден не знал, радовала его эта мысль или пугала, поэтому он предпочитал о ней не задумываться. Призраков не существует. Мёртвые уходят дальше, а не остаются в этом мире зацепившимися за оконную раму куском савана. Так говорили жрецы Безликого, и Айдену хотелось им верить.
Склонив голову, Николас смотрел на Айдена почти с любопытством, и на миг показалось, что он мог прочитать его мысли или ощутить их отголосок – хотя это же невозможно, связь после ритуала давно исчезла, а без намерения легко не возникает.
– Что ты так смотришь? – поёжился Айден.
– У тебя на закате глаза становятся карими, почти золотистыми по краям.
Айдену не приходило в голову рассматривать собственные глаза при свете заходящего солнца. Или вообще когда бы то ни было. Они казались ему слишком чёрными, клеймом Безликого бога.
Айден не был поэтом, не видел мир как череду образов.
Николас широко улыбнулся:
– Если нам ещё понадобится шоколад, опишу в каких-нибудь стихах. Главное, чтобы эти придурки не перепутали и не начали зачитывать голубоглазой барышне.
– Не знал, что ты такой практичный.
– Да что ты вообще обо мне знаешь?
Прозвучало грубовато, но Айден подозревал, что должно было быть задорно. На закатном кладбище повисла неловкость, но её быстро сдуло, как зыбкий туман, когда из-за фигурных кустов показались девушки.
Лорена куталась в светлое пальто цвета карамели, а её пышные волосы, рассыпанные по плечам, золотило умирающее солнце, превращая в совершенно рыжие. Она казалась бледным и хрупким листом, застывшим в осени.
