Олег показал мне ладони, как бы говоря «ничего страшного». Я ощутила, как у меня горят уши, и ускорила шаг. То место, куда он положил руку, до сих пор ощущалось так, словно к нему что-то прилипло: будто незваный и неожиданный гость, который теперь будет сопровождать меня весь остаток дня.
Мне всей душой захотелось оказаться подальше отсюда. Подальше от этого негостеприимного города и этого парня, которого я совсем не знала и который сразу же решил, что вот так потрогать меня – это хорошая идея. Я услышала его шаги у себя за спиной, и это желание лишь усилилось. Мне пришлось сдержаться, чтобы не перейти на бег.
Олег не стал требовать от меня объяснений. Он просто молча шел за мной, словно был готов не обращать внимания на мои странности или что-то еще, что заставило меня так грубо отреагировать на его прикосновение.
Как бы сложно мне ни было в этом признаться, мне было приятно поделиться с ним этими откровениями. Рассказав ему о деле сеньоры Стерлинг и пропавшем Борхесе, я словно избавилась от груза, как будто до этого между нами все это время была какая-то невидимая стена, которой я не замечала до тех пор, пока она не исчезла.
Но, разумеется, мне надо было обязательно все испортить. Может, сказать ему, что дело не в нем? Что на самом деле я считаю его неплохим парнем? В этом не было необходимости. Я ведь все равно была рядом, так? Если бы я ему не доверяла, то не захотела бы, чтобы он сопровождал меня сначала в Рим, а потом и во Вроцлав.
Я дала выход своей фрустрации, фыркнув – уже в который раз за сегодняшнее утро. Когда мы добрались до пункта назначения, мне пришлось несколько раз проверить в телефоне название улицы, чтобы убедиться, что мы находимся в нужном месте. Все верно: Хербст действительно жил по этому адресу до 1969 года. Его дом, видимо, снесли, заменив занимавшим весь квартал двадцатиэтажным человейником с зеркальными стенами и супермаркетом на первом этаже. Я не теряла надежды, что отыщу кого-нибудь из бывших соседей Хербста, которого смогу расспросить, где тот мог бы находиться, однако сомневалась, что в таком современном доме найдется кто-то, кто прожил бы здесь больше десяти лет: именно тогда, по моим расчетам, был построен этот монстр.
– Ты уверена, что это здесь? – Олег уже понимал, каким будет ответ. Хотя это и было безумной идеей, тот факт, что этот вариант отпадал, привел меня в уныние, прекрасно сочетавшееся с мрачным пепельным куполом, возвышавшимся у нас над головами. – И что теперь? – спросил он.
Я энергично покачала головой, чтобы справиться с разочарованием.
– План «Б», Олег. В каком-нибудь уголке этого чертова города должен быть человек, который знал бы что-то о Хербсте. Если он есть, мы его найдем.
Я поискала в телефоне адреса лавок со старыми книгами и антикварных магазинов. Было непросто, потому что подобные заведения обычно так старомодны, что часто ускользают от всевидящего ока Гугла и почти не оставляют цифровых следов. Тем не менее парочку мне найти удалось.
План состоял в том, чтобы начать с магазинов, расположенных ближе всего к тому месту, где жил Хербст, и от них уже двигаться дальше. Возможно, так нам удалось бы поговорить с каким-нибудь ветераном профессии, который имел с ним дело.
В этом же районе был книжный магазин. Заведение с непроизносимым названием выглядело современным и располагало собственным кафе. Там не продавалось подержанных книг, так что это было совсем не то, что мы искали, но мы все равно вошли внутрь. Мы нуждались в небольшой передышке, и в первую очередь в том, чтобы снова оказаться в привычной для себя среде. Это поможет нам набраться сил и двигаться дальше.
Пройдя между стеллажами, я прочитала несколько названий, написанных на языке, даже отдаленно не напоминавшем испанский. Несколько испанских писателей делали честь своей родине, а кто-то из них – например, Кармен Мола и Хесус Каньядас – даже оказался на полке с новинками.
Я потеряла Олега из виду. Через некоторое время я увидела, как он болтает с девушкой, стоявшей за кассой и в то же время выполнявшей обязанности официантки.
Эта девица мне сразу не понравилась. Она напоминала одну из тех женщин в стиле пин-ап, которых обычно изображают на старых рекламных постерах: со слишком ярко накрашенными губами, пышными черными волосами и гигантской татуировкой на обнаженном плече. Олег уже довольно долго с ней разговаривал. Девушка не уклонялась от разговора: скорее, наоборот. Мне показалось, что она даже получала от этого удовольствие. В какой-то момент Олег достал из сумки блокнотик и что-то записал. Может, ее номер телефона?
Я попыталась об этом не думать и повернулась к ним спиной. Если он ради флирта с этой девушкой готов потратить впустую долгожданную поездку во Вроцлав – это его дело.
Когда Олег вернулся ко мне, на его лице сияла торжествующая улыбка, на которую я ответила своим самым ледяным взглядом. Изобразив нетерпение, я широкими шагами вышла из книжного магазина. Впрочем, двигалась я недостаточно быстро, потому что успела услышать, как радостно он прощается с этой девицей на ее мерзком языке.
