- Ох, - сказал он, почесав голову. – Прости, что услышала это от меня. Он, наверное, не хотел тебя тревожить. Но с тренировками потом все было нормально, просто рана явно глубокая. Жаль, ведь скоро турнир. Ишикава сказал, что Юу хорош и в каллиграфии, рана и этому помешает. Надеюсь, она быстро заживет.
- О, - все же выдавила я.
- Передашь ему мои соболезнования? Надеюсь, он успеет залечить рану к турниру префектуры, - он помахал на прощание и вышел из магазина.
Заплатив за унаги и пудинг, я прошла через двери и направилась дальше по темным улицам. Повернув в переулок, я даже не думала о безопасности. Я почти сбила велосипедиста, когда переходила дорогу к улице, где дома были больше, а прохожих было меньше.
Я не останавливалась, пока не увидела железные врата. Легкие горели, ведь я спешила, задыхаясь, пакет из магазина шуршал в ночи. Я прижала ладонь к холодной именной табличке над кнопкой звонка. Задержав дыхание, я надавила на нее.
Ворота оставались закрытыми.
- Да? – послышался в динамике голос, я вздрогнула.
Томохиро.
Через миг я поняла, что это более старшая и грубая версия его голоса. Его отец.
- Я искала Юу Томохиро, - сказала я.
- Его нет, - последовал ответ.
- Но мне нужно с ним поговорить, - сказала я, а что еще я могла сказать?
- Мне жаль, - отозвался голос в динамике. – Я не знаю, где он. Попробуйте позвонить на его кейтай.
Это ведь уже помогло мне.
- Спасибо, - сказала я и свернула на другую улицу, не зная, куда идти дальше.
Наверное, в Торо Исэки, но я тут же остановилась. Он не мог быть там в такое время. Или мог?
Я представила, как его рисунки призраками летают во тьме.
Раскрыв телефон, я уставилась на его номер на экране. Палец гладил кнопку вызова, но я не могла заставить себя нажать ее. Ситуация мне не нравилась, точно я знала немногое: Юу Томохиро не похитили якудза (а меня это тревожило). Запястье Юу Томохиро было серьезно ранено. Ишикава это видел. Юу Томохиро меня избегал.
Сердце готово было взорваться. Было ли последнее правдой? Или я придумала это? Но неприятное чувство, словно мир пошатнулся, осталось.
Я бродила по улицам, не зная, куда пойти. Торо Исэки далеко, а я могла заблудиться. Мог ли он рисовать с поврежденным запястьем? И захотел ли после случившегося?
Это стоит моей жизни, но не твоей.
Была ли моя жизнь в опасности?
Я должна найти его. Я оглядывала улицу, свет фонарей смазывался, когда я поворачивала голову. Он где-то был. Нужно лишь понять, где.
Я вернулась на станцию Шизуока, других идей не было, а станция была почти в центре города.
На доске на станции висели рекламы для туристов. На многих были красивые пейзажи Фуджи или чайных полей Шизуоки, но на одной – Торо Исэки. Я взяла брошюру и посмотрела, когда открытие.
Сейчас там было закрыто, но это не остановило бы Томохиро. Я думала о поездке туда, что заняла бы двадцать минут, а если я ошибусь, домой возвращаться долго. Да и я не смогла бы прорваться в Торо Исэки ночью. Я поежилась, представив, как касаюсь рукой влажной чешуи дракона, хотя там уже не было его тела.
Но ночью не все в городе закрывалось.
В темноте светились вывески раменной. Комбини мерцали начищенными полами. Я заглянула в кафе, где мы ужинали вместе, но безуспешно.
Что еще было открыто?
И чем вообще думал Томохиро, сбегая ночью так, что я не могла его найти? Он не думал об экзаменах? Разве ему не нужно было все свободное время тратить на подготовку к турниру кендо?
Я застыла в потоке прохожих, что шли на станцию.
Кендо.
Я побежала по парку Сунпу в тусклом свете фонарей мимо веток сакуры без цветов, друзей и парочек, рабочих, что шли домой или пили компаниями. Я бежала, задыхаясь, пока в лунном свете не засияла крыша замка Сунпу, пока я не пересекла северный мост, ведущий к школе Сунтаба.
Я должна убедиться, что с Томохиро все в порядке. Отступил ли Ишикава? Перестал угрожать якудза? Я должна узнать после того, что сказал Джун. Должна знать, что все в порядке.
Свет в школе почти не горел, она смотрелась пустой, словно брошенная ракушка.
Вот только в спортзале горели огни.
Я подбежала к двери, тяжело дыша, ноги едва двигались. Свет из зала разгонял тени во дворе, озаряя теннисные корты.
Я остановилась у приоткрытой двери и заглянула.
Внутри был Томохиро, один и в броне, он взмахивал шинаем. Развернувшись, он отрабатывал ката и кири-каеши в замедленном темпе, сначала беззвучно, а потом и с криками.
И я видела, что он недоволен движениями. Он втягивал воздух сквозь зубы, ругался и возвращался на место, ударяя снова. Шинай дрожал в его руках, он пошатнулся, и меч опустился криво, этого хватило бы, чтобы пропустить удар.
Он не мог так легко сдаваться.
Я поняла, что причина в запястье, ведь хотя вся сила шинная шла от левой руки, правая направляла удар. Томохиро не мог управлять.
Он выругался и вернулся на место, тряся головой и очищая сознание. Он ударил снова. Получилось, но шинай снова сдвинулся. Я и так не могла, но на него это не было похоже.
Я смотрела на него и не знала, что делать, хотя нужно было показать, что я здесь. Иначе зачем я проделала весь этот путь в Сунтабу?