Юки рассказывала мне об этом месте – Торо Исэки, месте археологических раскопок в гуще Шизуоки. Ограда, сплетенная из цепочек, окружала территорию и обрывалась оранжевой вывеской с кандзи, которые я не могла прочитать, но рядом была картинка рабочего в каске, что кланялся, извиняясь, потому смысл я уловила.
Томохиро остановился у ограды, его пальцы вцепились в сетку ограды. Он спрыгнул с велосипеда и пошел вдоль ограды. Она приподнималась возле перекладины, и он нырнул в проем, затягивая с собой велосипед. Когда он исчез за деревьями, я подъехала к проему в ограде.
Оттуда вела узкая тропинка, ее было почти не видно, но я проводила каждое лето в лесах Дип Ривера, а потому я заметила примятую траву и сломанные ветки.
На траве дрожал на ветру изорванный листок бумаги, по краю его шли дырочки, словно его вырвали из блокнота. На нем что-то было набросано. Я могла поклясться, что листок принадлежал Томохиро.
Я оглянулась, сердце бешено билось. Даже если меня уговаривали друзья, были границы, которые я никогда не пересекала. Я не могла представить, что прорвусь в ограниченную территорию.
Я смотрела на лесок за оградой, деревья шевелились на ветру. Я знала, что Томохиро там, но не представляла, что он там делает.
Я глубоко вдохнула. Горячий адреналин прилил к пальцам, заставил опустить уставшие ноги на землю.
Я приподняла ограду и проникла внутрь.
Напряжение покалывало шею и плечи, но ничего не происходило. Парк был тихим, слышались лишь странные птицы, общающиеся друг с другом.
Я наклонилась и подобрала обрывок бумаги, расправляя его пальцами. Глубоко вдохнув, я перевернула его. Быстро набросанные линии складывались в подобие конца хвоста дракона, покрытого штрихованными чешуйками. Местами хвост покрывали клочки волос и борозды, все было нарисовано резкими мазками чернил.
Я прищурилась, разглядывая листок. Что-то было не так, наверное, пропорции, но кусочек хвоста выглядел смешным. Один из шипов был слишком длинным, но потом он становился нормальной длины, а вместо этого нарушался размер чешуек. Я отстранила от рисунка лицо, пытаясь понять, как это, а порыв ветра вырвал рисунок из моей руки.
Хвост раскачивался от одного конца листка к другому.
Я выронила рисунок, сердце колотилось.
