- Хватит отнекиваться, - крикнула я и высвободила руки. Он стоял и смотрел на меня, и стыд окатил меня волной. Но я должна была знать.
- Покажи мне свой блокнот, - сказала я.
- Что?
- Я хочу посмотреть твой блокнот, - сказала я, указывая на черную обложку. Томохиро взглянул на нее. – Может, Ишикава и издевался надо мной. Не знаю. Но я должна знать, что происходит. Пожалуйста, Юу.
- Кэти. Просто поверь мне и не спрашивай об этом, - глаза Томохиро расширились и с мольбой смотрели на меня. Но я зашла слишком далеко, чтобы отступать.
- Юу, ты сам знаешь, что я должна это увидеть, - он колебался. – Пожалуйста, - сказала я.
Он отошел, каждый шаг его словно замедляла трава, а потом склонился и подобрал блокнот. Он протянул его мне, и я забрала его, хотя его взгляд и был грустным.
Мои руки дрожали, и я вцепилась в обложку.
Я медленно открыла блокнот, листая рисунки, которые он набрасывал при мне последние несколько недель. Все они были странными, я помнила их не в таких позах, и каждый пересекали толстые линии, зачеркивая их, портя рисунки, делая их уродливыми и бесполезными. У лошади были расширены ноздри, а голова была склонена к плечу, он не такой ее рисовал.
Я листала страницы, пока не добралась до пустых, после чего вернулась к последнему рисунку.
Я замерла и посмотрела на набросок.
Трясогузка, на шее перечеркнутая толстыми линиями креста. Ее глаза мерцали, как озера чернил, а перья торчали в стороны.
Я уставилась на рисунок. Томохиро ничего не говорил.
Я медленно подняла на него взгляд.
- Ты нарисовал ее, - сказала я. – Это ты сделал ту трясогузку.
Он ничего не сказал. Он просто смотрел на меня с печальным видом.
- Как ты это делаешь? – сказала я, голос сорвался до шепота. – Что происходит?
Его взгляд стал пронзительным, и я захотела, чтобы он отвернулся. Дрожь страха сотрясала мое тело, но я не могла отступить. Я многое подозревала, но не была готова к правде. Сердце шумело в ушах.
- Что ты такое? – сказала я.
- Кэти. Успокойся.
- Успокоиться? Черт, или твои рисунки оживают, или я схожу с ума! Как же я могу быть спокойна?
- Ты не сходишь с ума, ладно? Сядь и… я отвечу на твои вопросы.
- И тебе же будет лучше! – закричала я, но он огляделся, как испуганный щенок. Когда я задумалась над этим, то заметила, что он напуган сильнее меня.
Я все еще стояла.
- Поэтому ты бросил каллиграфию? – спросила я.
Он смотрел на меня сверкающими глазами.
- Да.
- Потому ты портишь свои рисунки?
Молчание. Кивок.
- И та девушка смотрела на меня в гэнкане. И моя ручка взорвалась из-за тебя.
- Да.
