- Ладно, похоже, ты прав, - признала я.
Томохиро склонился вперед, сузив глаза. Я понимала, что так он разглядывал движения Такахаши, анализируя, какие ошибки привели к поражению.
Но Такахаши с легкостью отбивал удары Ишикавы, а тот не мог даже попасть по нему.
Ишикава споткнулся, запутавшись в ногах.
- Жарко, - пробормотал Томохиро. Такахаши заметил и ударил справа.
- Очко! – крикнули судьи, вскидывая три белых флага.
- Черт, - Томохиро прижал ко рту ладони. – Сато! Гамбарэ!
Такахаши надвигался. Он склонился вперед, а Ишикава умудрился ударить шинаем по его доу.
- Очко! – вскинулись три красных флага.
- Да! – хлопал Ватанабэ-сенсей.
Такахаши сдвинулся влево и резко переместился вправо, но Ишикава вовремя отбил удар. Послышался треск.
Такахаши не отступал. Он ударял снова и снова, загоняя Ишикаву в угол. Только и слышался треск. К нему добавлялись киай и топот ног.
Такахаши ударил прямо, Ишикава отступил и ударил по его шинаю сверху. Появился шанс победить.
Меч взорвался от удара, щепки полетели на пол. Порвались и кожаные шнуры, стягивающие рейки меча, и только их обрывки и остались от шиная.
Обломки стучали по полу, падая в лужицу темной крови.
Поединок остановили. Медики побежали проверить соперников и найти источник крови.
Вот только это была не кровь. Я это видела.
Потому что все случилось так же, как с моей ручкой.
Я взглянула на Томохиро. Он покачал головой, словно это было не его рук дело.
Я принялась мысленно перечислять школы, в которые могла перевестись.
Ишикава остановился у лужицы и коснулся ее пальцами. Он взглянул на Томохиро. Такахаши проследил за его взглядом и уставился на нас.
Мое сердце едва не остановилось. Они могли подумать, что я что-то знаю? Они поняли, что это из-за нас? Если так и было, то у Ишикавы будет много вопросов.
Медики так и не нашли источника крови и удивились. Зрители захлопали. А судьи поколебались, но подняли флажки.
Красные.
Ватанабэ отчитал Ишикаву за сломанный шинай, но его глаза сияли. Ишикава победил и прошел в соревнования префектуры. Прошел и Томохиро, но из-за прошлых побед.
Такахаши снял шлем и повязку, и черные волосы упали ему на лицо. Неровная челка почти закрывала один глаз, спускаясь к уху, в котором блестела серебряная серьга. Он заправил за уши две светлые пряди.
Быть не может.
Это был Джун.
Мое лицо было краснее, чем флаги. Я оглянулась на Томохиро, но тот ушел поздравлять Ишикаву.
А я могла думать лишь о чернилах. Теперь они будут везде, куда бы я ни пошла? Открылась ли правда Ишикаве?
