Одарила силой выжить без рогов,Не когтями, а зубастостью ума —Приручить и приучить светить огоньТак, чтоб глаз тебе не выколола тьма.Но, назвав себя вершиной под венцом,Мастурбируя на звёзды и кресты,До протомы озверяешься.ЛицоСорок тысяч лет творила я, а ты…Ты коленопреклонён не перед той,Кто в мучениях из праха родила,А у бронзы, что на площади пустой,Где молчат без языков колокола.И уже на четвереньках семенишь,А ведь мял прямохождением века.Память горькую на гордость заменилОбезумевшим до глины для горшка.<p>Господь, давайте нынче – по душам</p>Господь, давайте нынче – по душам.Но перейду на «вы», и вам бы надо —Не пили никогда на брудершафтИ не лобзались трижды по обряду.Но вы вольны и тыкать, поносить —Ведь я один, в кепчонке забубённой,А вас не сосчитать на небеси,Извечным страхом смерти порождённых.И вам, тот смертный страх найдя везде,Сопровождать его до божьей нивы —Богам как копиям лепивших вас людей:Жестоких, добрых, властных и ревнивых.Пусть не всесилен я, не идеал,Не вечен, и живу своими днями,Но слов со временами не менял,И сына не пошлю, чтоб изменял их.<p>Два клюва-стрелы</p>Два клюва-стрелы на восток и на западУ камня-истока, но кануло будтоПисьмо с направлением в светлое «завтра».В конверте пустом – беспросветное утро.Не сбывшись, надежды с цветными хвостамиПо жалобным крикам находят друг друга,И книгою жалоб верстаются в стаи.Побыв козырьком, опускаются руки.И снова в томлении хмель сосложенийТого, что желанно, но мыслится с «если» —Мужские фантазии с грёзами женщинИ планы развития девственных чресел.Обивка диванов сидением стёрта,Седением порчены фотольбомы,А всё, что не в кадре, отправлено к чёрту,И новые птицы слетаются к дому —Строками мечтаний с размытостью линий.Манилов «Ах, вот бы…» потянет из трубки,А Павел Иванович набриолиненПрактичным и в меру упитанным трупом.И множатся мёртвые душами статских,Действительных, тайных и прочих, а кто-тоЖивым выступает стоять на Сенатской,Ища на Болотной тропы из болота.И мёртвые души, как ветхая сила,Пытают живое за отступ и ересь.Родись Иисус у Марии российской —Носили бы кол на груди, а не крестик.<p>Две красные топки вселенской печи</p>
