У чёрного сруба колодцаТы можешь земное испить,Холодной водой уколотьсяИз кружки на ржавой цепи,Подземным ключам поклонитьсяИ эхо услышать земли,В которой усталые лицаЛежат, как когда-то легли,Покошены смертью, на травы;А корни берёз и травыТеперь в их глазницах по правуЖивут с безразличьем живых —Людей, лошадей и скотины,Которым всё те же пути —Родиться в том поле и сгинуть,Стараясь его перейти.Но нет ему века и края,И крестиков памяти нет.Парады – не память, не правда,А ложь о грядущей войне.Бог даст, не порушит те срубы,В которых рожденье ключа,Бог даст, и останутся губы —Испить поцелуй и зачать.<p>Убей митрополита, царь</p>Убей митрополита, царь,Он на тебя восстал!Устойчивы следы венца,Но шаток пьедестал.На дыбу, на́ кол, на костёрПрестольной посреди!Язык Филиппа не остёр,А праведен, правдив.Державу удержать!А он —О казнях на кресте.Он – инок, иномыслен онКровям на бересте.На государство и на тронМитрополит плевал,А грамоты его – урон.Убей его, Иван!Опять опричники снуютС метлою у седла,Холопы лбы о камень бьютДо красноты чела,Да царь не тот, а патриарх —С Брегетом на посту.Иуды 30 тетрадрахм —Те 30 евроштук.И не восстать, и не посметь.Нет грамот о Кремле.Он встретит благостную смерть,В «духовности» истлев.А царь не помнит, что к лафеПриходит торжествоС икрою траурной, лафет —Везение его.<p>Уставший от предзимней маеты</p>Уставший от предзимней маеты,Под полозом хрущу, пока на «ты»С молодкой зимней не переходя —Она ещё любовникам-дождямНе указала, холодна, на дверь.У молодости ветер в голове.Как женщину на белой простыне,Я не хочу ни с кем делить, и мнеУгодней обращение на «вы».Как больно таять в ревности и выть,Когда ты – снег.Какая пытка – рвать стихи любви!С любовью разве кто-нибудь был квит?Пускай сперва докажет, что онаВ фате хрустящей таинству верна.Тогда на окнах превращусь в цветы,С зимой на «ты».<p>Утопия, Анлантида и проч</p>Если выпало в Империи родиться
Лучше жить в глухой провинции у моря
(И. Бродский, «Письма римскому другу»)
