На самом деле, он не хотел, чтобы Робин видела, как он отправил звонок на голосовую почту. Он вышел из машины. Гас и Range Rover уже уехали: на их месте стоял старый Peugeot, из которого высаживалась семья с двумя маленькими мальчиками. Страйк отошел от BMW, его телефон все еще звонил, и поднялся по короткой бетонной лестнице, которая вела вверх с парковки, остановившись на вершине, чтобы посмотреть на широкое морское пространство за галечным пляжем. Он хотел бы спуститься по ступенькам с другой стороны, но его протез определенно не справился бы с неустойчивой поверхностью, поэтому вместо этого он глубоко вдохнул знакомый, успокаивающий солоноватый запах, наблюдая, как море закручивается в кружевную рябь вокруг длинного деревянного волнореза, а его мобильный звонил в руке. Когда он наконец перестал звонить, он открыл сообщение, которое Мэдлин, несомненно, ожидала, что он прочтет перед их следующим разговором.
Если ты сердишься на меня, я бы предпочла, чтобы ты сказал мне об этом, а не молчал. Чего я не могу вынести, так это когда мне лгут и принимают за дуру. Когда мужчина делает вид, что женщина, с которой он работает, обслуживает номер, он не должен удивляться, что его девушка что-то заподозрила и разозлилась. Я слишком стара, чтобы играть в глупые игры, я проходила через подобное дерьмо слишком много раз, и я не согласна с тем, что тебе говорят прозрачную ложь о том, где ты и с кем ты. Я уверена, что ты сочтешь меня собственницей и неразумной, но для меня это вопрос элементарного самоуважения. Меня предупреждали, что ты такой, я не послушала, и теперь чувствую себя чертовой дурой, раз вообще к тебе подошла. После вчерашнего вечера я думаю, что должна поговорить с тобой по-настоящему, а не гоняться за тобой по смс, так что, пожалуйста, позвони мне.
Страйк, ничего не выражая, набрал номер голосовой почты и прослушал сообщение, которое только что оставила Мэдлин, состоящее из трех слов, произнесенных холодным голосом: “Пожалуйста, позвони мне”.
Вместо того чтобы сделать это, Страйк позвонил в отель “Марин”. Сняв два номера на ночь, он вернулся к BMW и Робин с пустым лицом.
— Мы остановились в отеле “Марин”. Ты в порядке?
— В порядке, — сказала она, взяв себя в руки.
— Хорошо, — сказал Страйк. Пойдем, перекусим, купим зубную пасту и носки, и мы сможем снова войти в эту чертову игру, как только окажемся в отеле.
Глава 79
Любовь приходит только по зову любви,
И жалость просит его напрасно;
Потому что я не могу дать тебе все,
А ты мне ничего не возвращаешь.
Мэри Элизабет Кольридж
Неискреннее пожелание, адресованное нищему
Купив различные необходимые вещи для ночлега и перекусив сэндвичами в местном кафе, Страйк и Робин прибыли в отель “Марин” в два часа дня. Длинное здание из красного кирпича со множеством фронтонов и дверей на улицу имело белые деревянные балконы по всей длине. Отделенное от тротуара низкой аккуратной живой изгородью, оно выходило на пляж через дорогу и выглядело нарядным и ухоженным.
По телефону Страйку сказали, что ему повезло снять два последних свободных номера на эту субботу вечером, и, когда он увидел фасад отеля, когда они выезжали на заднюю парковку, у него зародилась оптимистичная надежда, что он сможет по крайней мере провести предстоящий разговор с Мэдлин с одного из этих балконов с видом на море, желательно с виски из мини-бара в руке.
Это горько-сладкое видение было разбито на стойке регистрации, где крупный мужчина в костюме бодро повторил, что им очень повезло, что им достались только два свободных номера, которые находятся на последнем, свободном от балконов этаже.
— Номера тридцать и тридцать два. Поднимитесь по лестнице, пройдите два раза назад, поднимитесь на следующий пролет, затем еще один пролет до ваших комнат.
— Есть ли лифт? — спросил Страйк, взяв ключи и передав один Робин.
— Есть, — ответил тот, — но не до этих комнат.
С короткой улыбкой он повернулся, чтобы поприветствовать пару, стоящую прямо за Страйком.
— Отлично, — прорычал Страйк, когда они поднялись по первой узкой лестнице, покрытой ковром в стиле семидесятых с узором из оранжевых и коричневых листьев. — И никакого предложения помочь с багажом.
— У нас нет никакого багажа, — резонно ответила Робин: у каждого был небольшой, не особенно тяжелый рюкзак.
— Не в этом дело, — пыхтел Страйк, когда они подошли ко второму пролету. Его подколенное сухожилие устало от лестниц, и конец культи снова начал побаливать.
— Три звезды не означают обслуживание типа “Ритц”, — сказала Робин, забыв о негласном табу на упоминание “Ритца” после их вечера там. — В любом случае, я думаю, это лучшее, что бухгалтер позволит нам получить.
Страйк ничего не ответил: его культя начинала дрожать от усилий при подъеме, и он боялся, что спазмы предыдущего утра вот-вот повторятся. Третий лестничный пролет привел их в небольшую нишу за перилами, в которой стояла выставка моделей яхт и глиняных горшков. Потеющего Страйка это скорее раздражало, чем очаровывало: если у них есть свободное место, почему бы не поставить еще один чертов лифт?