Папервайт: у нее проблемы со мной, потому что я с парнем, который ей нравится.
BorkledDrek: омг мод чат полон интриг!
Папервайт: ты не знаешь и половины.
<Открылся новый приватный канал
<5 июня 2015 00.02>
<Аноми приглашает Хартеллу>
<Хартелла присоединился к каналу>
Аноми: Мне нужно, чтобы ты повторила это завтра. В то же время
Хартелла: Аноми, я не могу. У меня рабочая презентация
Аноми: тогда придется уйти на больничный, не так ли?
Хартелла: пожалуйста, Аноми
Хартелла: Я работаю над этим уже несколько недель.
Аноми: полагаю, ты не работала над своей чертовой презентацией столько же, сколько я над игрой.
Аноми: и ты была достаточно счастлива, чтобы поставить это под угрозу, не так ли? Разговаривая обо мне с чертовыми журналистами.
Хартелла: Аноми, я не сказала ей ничего, что могло бы тебя опознать.
Аноми: культурный
Хартелла: Почему ты хочешь, чтобы я это сделала?
Аноми: работай, это не сложно.
Аноми: и ты будешь делать то, что тебе говорят, если не хочешь попасть в тюрьму, мисс пособница террористов.
<Аноми покинула канал>
<Хартелла покинула канал>
<Приватный канал закрыт>
>
<Открылся новый приватный канал
<5 июня 2015 00.06>
<Фиенди1 приглашает Червь28>
<Червь28 присоединился к каналу>
Червь28: Привет, как дела?
Фиенди1: как думаешь, Хартелла в порядке?
Червь28: что ты имеете в виду?
Фиенди1: она ведет себя очень тихо.
Червь28: Я думаю, она все еще грустит из-за ухода ЛордДрека.
Фиенди1: да, возможно
Фиенди1: о, большой, блин, сюрприз
Фиенди1: ее светлость прибыла на корабль, чтобы пофлиртовать с новым мальчиком.
Червь28: она в порядке на самом деле
Фиенди1: Она — мешалка дерьма
Червь28: Она была мила смной прошлой ночью.
Червь28: Мне было так хреново, я пришла сюда, и она сказала мне, что все будет хорошо.
Фиенди1: мать твою, Червь, у тебя низкие стандарты.
Червь28: что это значит?
Фиенди1: любой может сказать “все будет хорошо”.
Червь28: Знчит, так я что , жалкая что ли?
Фиенди1: нет, конечно, нет, я просто
<Червь28 покинул канал>
Фиенди1: о, черт
<Фиенди1 покинул канал>
<Приватный канал закрыт>
<Открылся новый приватный канал
<5 июня 2015 00.15>
<Фиенди1 приглашает Хартеллу>
<Хартелла присоединился к каналу>
Фиенди1: Ты в порядке?
Фиенди1: Ты очень тихая.
Хартелла: нет, я в порядке
Хартелла: просто занята на работе
Фиенди1: а, ок
Хартелла: спасибо, что спросил, xx
<Хартелла покинула канал>
<Фиенди1 покинул канал>
<Приватный канал закрыт>
Пока я боялся, оно пришло…
Эмили Дикинсон
XCVIII
Страйк, просидевший до 1.30 ночи, делая заметки об интервью Робин с Пезом, был разбужен в 5 утра явлением, известным как “прыгающий пень”.
Он страдал от миоклонических спазмов в оставшейся части правой ноги в течение нескольких месяцев после ампутации, и это неожиданное повторение было крайне нежелательным. Не в силах заснуть из-за неконтролируемых подергиваний и рывков, он наконец поднялся с кровати и поскакал в ванную, используя для равновесия дверной косяк и стены.
В душе его нога продолжала спазмировать. Намыливаясь, он обнаружил, что как никогда раньше серьезно задумался о своем здоровье. Ему было сорок лет, и он имел несколько килограммов лишнего веса; его питание было неправильным, а подколенное сухожилие дважды рвалось и оставалось уязвимым. Он знал, что его кровообращение и общая физическая форма были подорваны курением, и что его смутные решения возобновить ежедневные упражнения, рекомендованные физиотерапевтом, были забыты, как только были сделаны. По крайней мере, раз в неделю он признавал, что должен отказаться от сигарет, но продолжал курить по пачке в день; он покупал пакеты с салатом, а затем выбрасывал их, не открыв. Когда его культя продолжала подрагивать, он воспринимал это как немой призыв: надо что-то менять.
Вытершись полотенцем, Страйк надел протез, надеясь, что его вес будет препятствовать непроизвольным движениям культи, затем заварил себе кружку чая и, несмотря на суровое самобичевание в душе, зажег сигарету. Когда он снова сел за маленький кухонный стол, где с вечера остались ноутбук и блокнот, он вспомнил, что сегодня должен был ужинать с Мэдлин.
Эта перспектива не принесла ему никакого удовольствия: напротив, в желудке поселилась свинцовая тяжесть обязанности и раздражения. Он пил чай, глядя в окно на голубей на крыше напротив, силуэты которых вырисовывались на фоне хрустального утреннего неба, и спрашивал себя, как он ввязался в эту историю. Его и раньше обвиняли в том, что он подсознательно саботирует отношения, потому что на самом деле не хочет обязательств: он помнил, как Илса читала ему лекцию о необходимости компромисса и прощения после расставания с краткосрочной подружкой, с которой он встречался во время одного из своих многочисленных разрывов с Шарлоттой. Конечно, у Илсы, как и у всех его друзей, была главная цель: чтобы он остепенился буквально с кем угодно, только не с Шарлоттой. И он пытался, не так ли? Он искренне пытался дать шанс отношениям с Мэдлин. Секс был хорош; в ней были вещи, которые он находил привлекательными, даже восхитительными, но больше нельзя было избежать этого: чего-то существенного не хватало.
