Баста все ещё водил ножом по его горлу, но, когда он вздумал вдавить остриё поглубже, Сорока схватила его за локоть.
— Хватит, — сказал она резко. — Брось шуточки, Баста.
— Да, босс велел привести его живым и невредимым.
По голосу Плосконоса можно было догадаться, что он не одобряет этот приказ.
Баста в последний раз провёл лезвием сверху вниз по горлу Сажерука и молниеносным движением захлопнул нож.
— Вот досада! — сказал он.
Сажерук чувствовал на коже его дыхание. Оно свежо и резко пахло мятой. Говорят, однажды девушка, которую он хотел поцеловать, сказала, что у него изо рта воняет. Девушке это дорого обошлось, но с тех пор Баста с утра до вечера жевал листья мяты.
— С тобой всегда приятно было пошутить, Сажерук, — сказал он, отходя с закрытым ножом в руке.
— Отведи его в церковь! — скомандовала Мортола. — Я доложу Каприкорну.
— Знаешь, как злится босс на твою немую подружку? — прошипел Плосконос Сажеруку, шагавшему между ним и Бастой. — Она ведь была его любимицей.
На мгновение Сажерук обрадовался. Значит, Реза не предала его. И всё же он не должен был просить её о помощи. Не должен.
Огонёк её угасал. Она что-то шептала, Питер с трудом разбирал её слова. Она говорила, что ей, может быть, могло бы помочь, если бы много ребят сказали, что они верят в фей.
Мегги и в самом деле попыталась. Как только стемнело, она застучала кулаком в дверь. Фенолио проснулся, но не успел её удержать — Мегги уже крикнула часовому, что ей нужно в туалет. Часовой, сменивший Плосконоса, коротконогий парень с торчащими ушами, разгонял скуку тем, что газетой хлопал залетевших в дом мошек. По стене была размазана уже добрая дюжина, когда он выпустил Мегги в коридор.
— Мне тоже нужно! — закричал Фенолио. Он, наверное, хотел попробовать всё-таки удержать Мегги, но часовой захлопнул дверь у него перед носом.
— По очереди! — рявкнул он на старика. — А если не можешь терпеть, пописай в окошко.
Не расставаясь с газетой, он повёл Мегги в туалет. По дороге он прихлопнул ещё трёх мошек и мотылька, безостановочно метавшегося между голых стен. Наконец он отворил дверь, последнюю перед лестницей. «Всего несколько шагов! — думала Мегги. — Вниз по ступенькам я наверняка бегаю быстрее его».
— Мегги, прошу тебя, выбрось из головы эту затею с побегом, — успел прошептать ей на ухо Фенолио. — Ты заблудишься. Там же ни души на много километров в округе! Отец высек бы тебя, если бы знал, что ты задумала.
«Нет, не высек бы», — подумала Мегги. Но, оказавшись одна в закутке с унитазом и ведром, она почти потеряла присутствие духа. Снаружи было так темно, ужасно темно. И до входной двери дома Каприкорна было не близко.
— Я должна попытаться, — шептала она, открывая дверь. — Я должна!
Часовой догнал её уже на пятой ступеньке. Он тащил её по коридору, как мешок.
— В следующий раз я отведу тебя к шефу, — сказал он, вталкивая её обратно в комнату. — И он тебя хорошенько накажет.
Целых полчаса она молча всхлипывала, а Фенолио с несчастным видом сидел рядом с ней и смотрел в пространство.
— Всё в порядке! — повторял он, но, конечно, всё было совсем не в порядке.
— У нас даже лампы нет! — прорыдала она наконец. — И книжки они тоже у меня отобрали.
В ответ на это Фенолио пошарил у себя под подушкой и бросил ей на колени карманный фонарик.
— Я нашёл его у себя под матрацем, — сказал он. — Там лежало ещё несколько книжек. Похоже, кто-то их там припрятал.
Дариус, чтец. Мегги хорошо помнила, как невысокий, худой человек торопливо шагал по церкви со стопкой книг. Конечно, это был его фонарик. Сколько же времени держал его Каприкорн взаперти в этой неприютной комнатушке?
— В шкафу лежало ещё шерстяное одеяло, я положил его к тебе на верхнюю кровать, — прошептал Фенолио. — Мне туда не залезть. Я попробовал, но кровать закачалась, как корабль в бурю.
— Я все равно больше люблю спать наверху. Мегги утёрла лицо рукавом. Плакать ей расхотелось. Толку от этого всё равно не было.
Вместе с одеялом Фенолио положил ей на матрац и книги Дариуса. Мегги аккуратно разложила их перед собой. В основном это были взрослые книги: до дыр зачитанный детектив, книга о змеях, книга об Александре Македонском, «Одиссея». Из детских книг тут были только сборник сказок и «Питер Пэн», но «Питера Пэна» она читала уже раз десять.
