— Собственно говоря, я должен изрядно этим гордиться, — пробормотал Фенолио. — Всякий писатель желает, чтобы его герои были как можно более жизненными, а мои герои прямым ходом сошли со страниц вашей книги в действительность.
— Потому что их своим голосом вызвал к жизни мой отец, — сказала Мегги. — Он может сделать то же самое и с другими книгами.
— Ну да, конечно. — Фенолио кивнул. — Хорошо, что ты мне напомнила. А то ещё я вообразил бы себя этаким маленьким богом, не правда ли? Но мне очень жаль твою маму… Хотя, если рассудить, то я вообще-то, не виноват.
— Для моего отца это очень большое горе, — сказала Мегги. — А я-то её совсем не помню.
Мо посмотрел на неё с удивлением.
— Конечно. Тебе было даже меньше лет, чем моим внукам, — задумчиво согласился Фенолио. Он подошёл к окну. — Я в самом деле хотел бы поглядеть на него, — сказал он. — Я имею в виду Сажерука. Теперь-то мне, разумеется, жаль, что я уготовил бедняге такой ужасный конец. Но в известном смысле он ему очень подходит. Как говорится у Шекспира:
Мир — сцена, где у всякого есть роль. Моя — грустна.[9]
Он посмотрел вниз, в переулок. Этажом выше что-то разбилось, но, похоже, Фенолио это почти не заинтересовало.
— А это кто, ваши дети? — спросила Мегги и показала наверх.
— Слава богу, нет. Мои внучата. Одна из моих дочерей тоже живёт в этой деревне. Они постоянно приходят ко мне, и я рассказываю им истории. Я половине деревни рассказываю истории, но у меня больше нет желания их записывать… Где он сейчас? — Фенолио повернулся к Мо.
— Сажерук? Я не вправе вам это сказать. Он не желает вас видеть.
— Он очень испугался, когда мой отец рассказал ему о вас, — добавила Мегги.
«Однако Сажерук обязательно должен узнать, что с ним будет, — подумала она. — Тогда он поймёт, что ему в самом деле не стоит возвращаться. И продолжать мучиться от тоски. Без конца».
— Я должен его увидеть! Хотя бы один раз. Разве вам не понятно? — Фенолио с мольбой посмотрел на Мо. — Я могу незаметно пойти за вами следом. Как он меня узнает? Я просто хочу удостовериться, так ли он выглядит, каким я его себе вообразил.
Однако Мо покачал головой:
— Я думаю, лучше бы вам оставить его в покое.
— Чепуха! Я могу посмотреть на него, когда захочу. В конце концов, это я его придумал!
— И вы же его убили, — возразил Мо.
— Ну да… — Фенолио беспомощно поднял руки. — Я хотел, чтобы сюжет стал более занимательным. Ты любишь занимательные истории? — обратился он к Мегги.
— Только если у них счастливый конец.
— Счастливый конец!..
В голосе Фенолио сквозило лёгкое презрение. Он прислушался к тому, что творилось наверху. Что-то или кто-то со всего маху рухнул на деревянный пол, вслед за грохотом раздался громкий плач. Фенолио поспешил к двери.
— Подождите здесь! Я сию минуту вернусь! — крикнул он и исчез в коридоре.
— Мо! — прошептала Мегги. — Ты должен всё рассказать Сажеруку! Ты должен ему сказать, что пути назад для него нет!
Но Мо покачал головой:
— Поверь мне, он ничего и слушать не желает. Более десяти раз я пытался заговорить с ним об этом. Но, может быть, не такая уж это и глупая идея — познакомить его с Фенолио. Может быть, он скорее поверит своему создателю, чем мне. — Глубоко вздохнув, он смахнул с кухонного стола Фенолио несколько крошек от пирога. — В «Чернильном сердце» была картинка, — пробормотал он и стал чертить что-то на столе, как будто таким образом мог вызвать эту картинку к жизни. — На ней под аркой ворот стояла группа женщин в роскошных одеждах, словно они собрались на праздник. У одной из них были такие же белокурые волосы, как у твоей матери. Лиц на картинке не видно, женщины стоят к нам спиной, но я всегда представлял себе, что это она. Сумасшедший, да?
Мегги положила ладонь на его руку.
— Mo, обещай мне, что ты больше никогда не поедешь в ту деревню! — сказала она. — Пожалуйста! Обещай мне, что ты оставишь любые попытки добраться до этой книги.
Секундная стрелка на часах в кухне Фенолио беспощадно разрезала время на тонкие ломтики, пока Мо наконец не ответил.
— Обещаю, — сказал он.
— Посмотри на меня! Он повиновался.
— Обещаю! — повторил он. — Мне осталось обсудить с Фенолио ещё один вопрос, а потом мы поедем домой и забудем об этой книге. Ты довольна?
Мегги кивнула. Хотя и спрашивала себя: что же тут обсуждать?
Фенолио вернулся, неся на спине зарёванного Пиппо. Двое других детей, удручённые, шли следом за дедушкой.
— Дырки в пироге, а теперь ещё и дырка во лбу… По-моему, вас всех надо отправить домой, — ругался Фенолио, усаживая Пиппо на стул.
Затем он порылся в большом шкафу, нашёл там пластырь и не слишком бережно наклеил его на разбитый лоб внука.
Мо отодвинул свой стул и поднялся.
— Я хорошенько поразмыслил, — сказал он. — Я отведу вас к Сажеруку.
Фенолио изумлённо повернулся к нему.
— Может быть, хоть вы сможете раз и навсегда объяснить ему, что ему нельзя возвращаться, — продолжал Мо. — А то кто знает, что он ещё задумает. Я боюсь, это грозит ему бедой… Кроме того, у меня есть одна идея. Она безумная, но я очень хотел бы обсудить её с вами.
