Наверняка снова вокруг пальца меня обвел!.. Не было у него никакой колыбельки! Но трудно разве обвести вокруг пальца, если человеку это приятно? Тем более — друг!
Помню, как в молодости я целую зиму ходил без рукавов, рукава поносить дал: один рукав Кузе, другой — Ивану!
Так что коврик — тьфу!
Понесся к Кузе в деревню — насчет Вани узнать. Все-таки неизвестно, как Кузя относится к нам после всего... Может, сердится?
Возле станции в наш Дом творчества заскочил. Грезилось мне, что там все по-прежнему... Нет! Совсем уже там ледовый дворец: сосульки с крыши в сугробы вросли. Не пролезет.
Вышел на улицу — и увидал вдали: дым розовым столбом над Кузиным домом. Помчался туда. Как раз был канун поста, Прощеное воскресенье... солнце пригревало уже. Счас мы с Кузей друг друга простим!
Однако суховато он меня принял, хотя перебору с визитерами не наблюдалось в тот день. И вдруг — Дженифер вышла! Вот это да! Воссоединились, значит? Ну, хорошо! Но, похоже, грустили. Похоже, не она его втянула в свое богатство, а он ее — в свою нищету. Стекла замерзшие. Угля нет! Весь пол, как в мелком бисере, в мышиных какашках. Достали корочку сыра из мышеловки, угостили. Но все же я поцелуй с них сорвал!
Нет, все же хорошие у нас люди! Мужик с доской на плече разворачивался, выходя на станции Удельная, и сам себя треснул доской по голове. И сам же извинился: «Простите ради Бога!» И сам же простил: «Ничего, ничего!» И даже не заметил в задумчивости, что не два тут было хороших человека, а всего один!
Ночью Ваня позвонил: с Амгыльдой помирился!
Потом я за столом письменным сидел, бормоча откуда-то прилетевшее: «Да... Ужасно! Ужасно!» Потом вдруг спохватился, опомнился: что — ужасно-то?
Ночью можно только ручкой работать: стук машинки будит семью.
Ну вот, пожалуй, и все! Я шлепнул ручку плашмя на лист. Потянулся... Прислушался. Из кухни бряканье донеслось: батя шастает.
— Ты чего это тут... по ночам?
— Да вот, — смущенно проговорил батя. — Чайку решил попить... Вроде закончил! — Он слегка ошалело глянул на меня.
— Что?
— Все! Абсолютно!
— И я вроде тоже!
Вот так вот! Главное — усидчивость. И — выдержка. И гений, парадоксов кум!
Мы смотрели друг на друга, потом налили чай, взяли чашки.
— У тебя пальцы в чернилах! — усмехнулся батя.
— Этим и горжусь!
— Вы чего это тут делаете? — зевая, вошла жена.
