…Не переживай, Сережа, ибо “жизнь учит не копить, а отдавать”. Сура про кольцо не узнала – она стремительно теряет память. Нам всем надо лечиться, а, где и как, не знаю.
Наверное, придется продавать нашу квартиру на Кутузовском и ехать к дочери в Израиль. Страна хорошая, только евреев многовато и отношения с дочерью не лучшие. Насчет Бободжана. Ты не любишь коммунистов и правильно делаешь – чем их меньше, тем их лучше. Но – его случай мне представляется особым.
Действительно, десять лет Бободжан был владыкой Таджикистана и ходил у Сталина в любимцах. Первым делом прорыл Большой Гиссарский канал и каждый год за хлопок получал орден Ленина. Хлопок для казны – валюта, для крестьян – наказание господне. Потом Бободжан открыл в Сталинабаде университет, в который под шум трудового успеха набрал профессоров-изгоев из Москвы и Ленинграда, в основном евреев и недопосаженных. А на дворе – космополитизм и прочая мерзость. “Список Шиндлера” Спилберга, к слову сказать, немножко и про Бободжана.
В 56 -м Хрущев выгнал его из секретарей и сослал “на конюшню” – руководить Институтом востоковедения АН СССР, полагая, что там Бободжан сломает зубы. И никто не подсказал Никите, что для Бободжана востоковедение – и призвание и хобби. Бободжан разгулялся!.. Сделал занюханный ИВАН знаменитым на весь мир научным заведением. Кадровый принцип – тот же, что и в Сталинабаде: собирал “отбросы”. Профессор Коростовцев после успешной работы в Египте, отсидев свое, стал у Бободжана академиком; граф Завадовский, французский эмигрант, после тюрьмы – научным сотрудником. Бободжан даже афганского царевича пригрел. Принц бежал в свое время от кривого ятагана в СССР, долго сидел, потом бедствовал. Как Бободжан не убоялся его приголубить! Людей он спасал виртуозно. И хозяйствовал виртуозно, используя сталинские связи, – к любому верховному чину обращался по-восточному: “Дорогой брат!..” Учредил международные конференции – сотрудники его колесили по белу свету; организовал издательство “Восточная литература” и т. д.
И Солженицын у него в ИВАНе выступал, и Высоцкий пел. А когда сотрудники потянулись в Израиль, не отговаривал, просто тихо скорбел. И подписантов-антисоветчиков в обиду не давал. Вот тебе и сталинский сокол! Я думаю про него так: Бободжан намыкался в детстве, решил быть в дальнейшем милосердом-доброхотом, а потом вошел во вкус, ибо благотворить – верх наслаждения.
Когда Бободжан уехал в Москву, он оставил нам с мамой свою квартиру. С огромной библиотекой. И я сменил пьянство – на чтение. Деньги на жизнь он слал маме, не мне – на это я обижался. Ты спрашивал, как мама отнеслась к вознесению Бободжана? Да никак. Хотел было сказать: как мать Сталина. Но мать Сталина была неграмотной женщиной, а мама всегда ощущала себя наследницей легендарного Комола, она осознавала свою высокородность, и ей партийное величие сына было – пустяк.
Извини, Сережа, дорогой, Тимур колобродит – надо утихомиривать. Только сейчас почувствовал, как я устал. А посему приму русского “успокоительного”. Приходи в гости, я сделаю рис по-кишлачному – обзавелся курдючным салом.
Чтоб не забыть: Бободжану нравились люди умнее его, и чужим удачам он радовался больше, чем своим. И говорил: “Страстная любовь к себе может быть только однополой”. 
