Виктор же, хоть и предполагавший с самого начала, что последствия могут быть гораздо более серьёзными, чем после всех их предыдущих работ, сначала растерялся. Он считал, что последствия будут серьёзными только для них самих, поскольку тема была спорной и неоднозначной, но, раз не было никаких «спецпожеланий», то никаких особых «общественных эффектов» не будет. А тут впору было вспоминать горе-электрика из старой рекламы Twix, который, починив свет в одной квартире, вырубил целый район и после этого с недоумённым видом вопрошает: «Ё-моё, что ж я сделал-то?». Руденко теперь прекрасно понимал, что готовилась какая-то крупномасштабная провокация, которая могла перерасти во что угодно. Непонятно, правда, с чьей стороны. Был этот пресловутый «Южный проект» наступательным или оборонительным, так и не прояснилось. Задать «кому следует» прямой вопрос и получить честный ответ ни у кого никакой возможности, естественно, не было. И ему было абсолютно НЕпонятно, — сделали они только хуже, ускорив события, или наоборот, смогли внести какие-то положительные изменения в написанный сценарий. От бесконечных размышлений, переживаний и самокопания Виктор однажды сильно надрался, но, увидев, с какой мукой, молча, смотрела на него в это время его Натуська, решил больше таких экспериментов по «очищению» сознания не проводить. И снов никаких не было…
Наталья, глядя на мучения мужа и племянницы, попыталась разделить с ними ответственность, заявив как-то, что это она своими рисунками теремков всё испортила. На что Маша бесцеремонно заявила: «Не мели чепухи!», предварительно покрутив пальцем у виска. Наташа сначала на такую грубость сильно обиделась, но потом, поразмыслив, поняла, что племянница таким образом просто старалась не допустить увеличения «поголовья кающихся и посыпающих голову пеплом».
Кульминацией «разброда и шатаний» стало приглашение баллотироваться в депутаты от нескольких мелких партий, типа «Партия свободного выбора», и «ПМП» («Прогрессивная молодёжная партия»). В том случае, если удастся добиться новых выборов уже в этом году. Типа — вы кашу заварили, давайте, помогайте расхлёбывать. У первых получилось заловить на разговоры и дискуссии Виктора, у вторых — Машу. Её возраст «молодёжных» партийцев совсем не смутил. Ей предложили стать «лицом партии», как становятся известные актёры или спортсмены лицом какого-нибудь брэнда. Правда, денег никаких за это не пообещали, зато попытались раскрутить на спонсорство. Она даже сначала не сразу сообразила, что же на самом деле от неё хотят, уж слишком в тот момент голова другим была занята. А когда сообразила, ругалась так долго и витиевато, что боцманы и прапорщики, услышь они её, точно стали бы честь отдавать.
Все стали нервными, раздражительными, любые попытки начать разговор о новой работе проваливались, едва начавшись. Всё казалось либо пресным, либо никчёмным, либо слишком простым. От того, чтобы окончательно не переругаться друг с другом, спасло то, что пришло, наконец, время ехать в Италию на растерзание акул Высокой Моды. Каким-то чудом февральские договорённости оставались в силе, никаких изменений не произошло и двадцатого июня Маша и Виктор с Натальей улетели в Рим. Алексей на этот раз с ними не поехал, у них в министерстве практически всем запретили отпуска. Маша, когда узнала об этом, стала мрачной и неразговорчивой. Только уже в самолёте немного отошла, предвкушая интересную и весёлую поездку. Они собирались там пробыть недели две минимум. Обратные билеты были с открытой датой, если погода позволит, решили накупаться вволю, отдохнуть от московских проблем и попытаться на свежую голову придумать что-нибудь новенькое. Тем более забронированный отель, судя по рекламным проспектам и рекомендациям Людмилы, был на пять с плюсом. От Рима до него было не больше часа неторопливой езды, что, для привыкших к многокилометровым пробкам москвичей, было вообще не расстояние.
Уехать туда они собирались после завершения всех намеченных мероприятий в Пизе. А вот с этим возникли неожиданные проблемы. В римском аэропорту нашу троицу встречал Серджио Гуерра, который назначил себя их итальянским куратором, как он сам как-то выразился. Журналист был чем-то расстроен, а вот молодая женщина, представившаяся менеджером рекламного агентства, была, наоборот, преувеличено радушна. Синьорита Франческа, едва представившись, жизнерадостно сообщила, что их компания ведёт дела с Армани, но Версаче и Прада ради этого проекта тоже согласились с ними сотрудничать.
— Сейчас мы заедем в ваш отель, у вас будет полтора-два часа, привести себя в порядок с дороги, перекусить и отдохнуть, а потом сразу поедем в студию…
— В какую студию? — удивились Маша с Виктором. — Мы же через час должны лететь в Пизу.
