— А вы, — продолжил тем временем святой отец, — если я правильно понял, уже научились и видеть, и понимать. Может быть и неосознанно, но научились… Я видел все ваши работы. Правда, должен честно признаться, сначала мне показали фильм про Пизанскую башню, и только потом я посмотрел всё остальное. — Отец Доменико замолчал и внимательно посмотрел каждому в глаза. — И должен сказать: вы, вне всякого сомнения, делаете богоугодное дело. Даже если и не задумывались о таких вещах. И даже если вам кажется, будто своими фильмами вы вносите смуту в чьи-то умы, это… всего лишь испытание…
«Эх, святой отец!» — усмехнулся про себя Виктор, — «знали бы Вы, с чего, или, точнее, с кого, всё началось»…
Настоятель тем временем ещё раз перекрестился сам, перекрестил всех вокруг и произнёс как-то особенно торжественно, но в то же время умоляюще:
— Вы должны продолжать то, что вам так хорошо удаётся. А мы здесь будем молиться за вас.
Виктору показалось, что вслед за такими словами должно что-то произойти: громыхнёт гром, задрожат стены, погаснет свет… Но нет, ничего такого не происходило. Напротив, установилась тишина, которую сторонний наблюдатель вполне мог бы назвать благоговейной. Руденко украдкой вглядывался в лица жены и племянницы, пытаясь разглядеть признаки иронии, или хотя бы сомнения, но видел в глазах только отблески благодарности и надежды. В тишине прошла минута, другая. Вдруг у Натальи вырвалось:
— The show must go on! — было видно, что она хочет сказать что-то ещё, но боится испортить торжественность момента.
Все удивлённо посмотрели сначала на неё, потом на отца Доменико. Тот одобряюще улыбнулся и медленно кивнул, соглашаясь и с такой трактовкой своего благословления. Наташа, не увидев негативной реакции, тихонько продекламировала.
— Вчерашней сказки дух, взрослея, не умрёт…
А затем, поняв, что сейчас будут вопросы, пропела почти как в оригинале (с поправкой на женский голос):
— Fairytales of yesterday will grow, but never die, — это же оттуда, из песни, строчка, пояснила она.
«Не слишком ли много символов и знаков вокруг? Рехнуться можно!» — заторможенно подумал Виктор, наблюдая за племянницей, готовой расплакаться от переполнявших её эмоций.
Маша подскочила к тётушке, крепко обняла, чмокнула в щёку, потом повернулась к священнику, поклонилась ему и горячо поблагодарила. Затем подошла к Людмиле и прошептала её на ухо:
— Если у нас нет в планах чего-то ещё более интересного, то мне надо срочно на улицу или куда-нибудь, где прилично будет уткнуться в телефон минут на десять-пятнадцать.
Люда кивнула и, выдавая Машу, как говорится, «с потрохами», спросила у настоятеля:
— Падре, синьорите пришла в голову какая-то новая идея и ей срочно нужно её записать, пока муза не улетела. Если позволите, мы отлучимся на некоторое время.
— О! Я очень рад, что новые идеи приходят в головы в таком месте. Ну а мне, к сожалению, уже пора. Дела ждать не будут. — он в очередной раз осенил всех крестом, попрощался и ушел.
Пока святой отец шёл к дверям, Виктору казалось, что он слышит, как тот мурлычет под нос мотив легендарной песни.
Едва выскочив на улицу, Маша воткнула в уши наушники и зависла в телефоне. Запрошенные ею десять-пятнадцать минут превратились в двадцать, но она всего лишь вытащила наушники и принялась что-то быстро-быстро набирать на экране. Все терпеливо ждали ещё минут десять, а потом Виктор не удержался и заглянул через плечо. Но ничего не понял, разглядев только набор непонятных символов и сокращений. Покашлял, потеребил племянницу за рукав и спросил:
— Может скажешь уже что-нибудь?
— А? Да-да, поехали, — невпопад ответила девушка.
Наталья с Людмилой рассмеялись и наперебой начали предлагать свои варианты:
— Давай, бери её в охапку и поехали домой. Похоже, в ближайшие пару часов, если не больше, от неё проку никакого.
— Или здесь её оставить на ночь, а то и на пару дней, если здесь такое место креативное оказалось.
— Не-не-не, — в притворном ужасе Виктор вытаращил глаза и замахал руками, — если здесь оставить, она на гора очередной шедевр, конечно, выдаст, но я, я-то от любопытства помру уже к вечеру.
Маша, услышав последнюю фразу, «вынырнула» в реальный мир, без тени веселья посмотрела на Люду и спросила:
— Здесь действительно можно остаться?
— Э-э-э, — растерялась Людмила, — прямо здесь?
— Ну да.
— Так монастырь вроде бы мужской? — охнула Наталья. — Раз настоятель мужчина.
— Ой, правда ведь, — опомнилась Маша. — Тогда поехали в отель. На ноуте я всё быстрее сделаю.
В дороге Маша снова отгородилась от мира наушниками и прикрыла глаза. Людмила переписывалась с очередными клиентами, Наталья задумчиво смотрела в окно, иногда бросая на племянницу заинтересованные взгляды, а Виктор полез смотреть переводы песни, вспомнив, как хорошо легли некоторые строчки русского перевода «Настоящего итальянца» в их предпоследний клип. С ходу ничего особо интересного не попалось, и он стал вчитываться в слова оригинала.
