Считая ступеньки, я искоса поглядывала на девочку. По сравнению с моим детством её жизнь можно было справедливо назвать роскошной. Красивый дом, куча игрушек, добрая няня, любящий отец. Но нас было много, а она одна. Её всегда окружали взрослые люди со взрослыми проблемами, и она научилась им сопереживать. Старалась вести себя тихо по вечерам, жалея уставшую за день Пенни. Берегла одежду, зная, сколько времени на стирку и глажку тратит Ханна. Помогала Мануэлю отыскать карманные часы, которые тот вечно терял. Обходила стороной кабинет, если слышала шелест бумаг и скрип пера. Рядом с ней не было никого, кто взирал бы на мир такими же широкими чистыми глазами, верил в сказки, где добро непременно побеждает зло.
В холле я подозвала Сэм к себе.
— Ближе. Хочу тебе кое-что сказать.
— Что?
— Кто последний, тот тухлое яйцо! — крикнула я и что было сил рванула с места.
Мы ввалились в столовую толкаясь и хохоча. И замерли на пороге. Рука с изящной чашкой застыла на полпути ко рту. Какое-то время Константин смотрел то на меня, то на Сэм, а потом всё же сделал глоток и отставил кофе на блюдце.
— Доброе утро, — проронила я и стала пробираться к стулу, стараясь не встречаться взглядом с ним.
— Здравствуйте, отец, как прошёл ваш визит в далёкий Мальдезер?
Константин ничего не ответил, лишь постучал кончиком указательного пальца по скатерти. Девочка подошла к обозначенному месту, подняла глаза на отца, тот улыбнулся. И Сэм не выдержала, бросилась ему на шею.
— Папочка, я так скучала…
— Я тоже, дорогая, — сказал он сдавленно из-за крепких объятий. — А теперь поешь, пожалуйста, не то ты меня задушишь, или я сам удавлюсь, слушая вздохи Пенни по поводу твоего рациона.
Сэм, конечно, послушалась. Но разве её усадишь надолго? Она закинула в рот пару ажурных солнц, запила большой порцией какао, стёрла накрахмаленной салфеткой шоколадные «усы» и, компенсировав всё это идеальным фламийским поклоном, отправилась на поиски медведя со странным именем Вульф.
Я хотела бы пойти с ней, а лучше бежать, бежать подальше отсюда, пока не кончатся силы и не упаду. Но пришлось заставить себя не двигаться и даже проглотить кусочек теста, вкуса которого я не почувствовала под пристальным взглядом зелёных глаз.
— Ты сегодня очень красивая.
Раньше я не замечала, что от его голоса теплеет в груди, а по коже, напротив, бегут мурашки. Но тогда мне и не приходило в голову его ревновать. Чтобы скрыть смятение, я склонилась над столом ещё ниже, а он тем временем продолжал:
— Вчера я побеспокоил тебя, извини. Просто хотел сказать…
— Не стоит. Всё в порядке, — перебила я. — Мне очень нужно было посидеть одной, хоть немного. Прошу прощения за грубость.
Повисла неловкая пауза.
— Мы все устали, — неожиданно заключил он. — Может быть, отдохнём пару дней? Побудем с Сэм, погуляем в парке. Дела подождут.
— О нет! Нет!!!
«Только не рядом с тобой!» — чуть было не выпалила я, но вовремя опомнилась. И так уже выдала себя достаточно. Воспоминание о запечатанной двери порождало в душе желание обернуться птицей и улететь в далёкие края, где никогда не слышали о Константине Кольдте и не видели огненных смерчей.
Сделав над собой усилие, я впервые за утро взглянула на него прямо и постаралась улыбкой сгладить отказ.
— Не хочу мешкать, так соскучилась по дому. Да и как же тёмная? Не будет же она вечно ждать у моря погоды.
— Ты права, — он нахмурился. — Плохая идея.
— Тогда с твоего разрешения я покину вас до вечера. Необходимо подготовиться. Встретимся в зале перемещений в семь, нет, в восемь пополудни. Приятного дня!
Я осталась одна. Посмотрела на опустевший стул и поднесла чашку с кофе к губам. Холодный.
Мы стояли на берегу озера и кидали кусочки капусты уткам. Те почему-то не спешили улетать в тёплые края. Должно быть, им тоже было жаль расставаться с Кленовой рощей. В небе копились тучи. К вечеру разыграется ветер. Хлынет дождь и будет бить по крыше и окнам до утра. Но я этого уже не услышу. И не увижу
— Мы больше не увидимся, так? — спросила девочка, бросая сразу целую горсть.
Я растерялась. Что делать? Сказать как есть или соврать?
— Значит, правда! — сделала вывод Сэм.
Она вытряхнула остаток из бумажного кулька в воду, и птицы заметались, чтобы успеть всё съесть.
— Это несправедливо! Почему ты уходишь? Почему все уходят от меня?!
— Я ухожу не от тебя, а домой. У каждого своё место в мире. Твоё — здесь, а моё очень-очень далеко, к сожалению.
— В тридевятом царстве, тридесятом государстве?
— Почти.
— И ты не можешь остаться? Совсем?
— Никак. Но я пришлю тебе подарок с отцом.
Сэм обернулась, медленно подошла. Её руки обхватили мои ноги, нос уткнулся в накидку.
— Не забуду тебя! — сказала она и всё-таки заплакала.
Я подняла лицо к небу. На лоб упали первые капли дождя.
