Иногда, когда жизнь кажется черно-серой, стоит посмотреть на нее под другим углом и впустить в нее что-то новое. Банально о любви.
Ларина Екатерина
Черно-серая зебра белого цвета
Посвящается Кате. Спасибо, что ты есть
- Нет, ну ты посмотри, как какой нормальный мужик, так обязательно женатый! - Настя возмущенно помахала чайной ложечкой в воздухе. Чуть повернув голову назад, я скосила глаза на мужчину, вызвавшего такую бурную реакцию подруги. Ничего особенного: коротко стриженные русые волосы, несколько небрит, до красавчика далеко. Судя по маленькой чашечке в руке, пьет черный кофе. На безымянном пальце действительно поблескивает обручальное кольцо.
- И ты с первого взгляда поняла, что он нормальный? - ее проницательности я уже давно не доверяла. Взять хотя бы два ее замужества - первый бабник, второй алкаш. И это не считая проходных романчиков. На мой взгляд, нормальных там вообще не было.
- Симпатичный, фигура неплохая, одет аккуратно и без понтов. Сразу видно - настоящий мужик, - Настя уплетала уже третью порцию мороженого, заедая расстройство от в очередной раз не сложившейся личной жизни.
- Да все они сначала мужиками кажутся, а потом выясняется, что это женское одиночество такой макияж на козлов наводило, - я разбалтывала в высоком бокале липкую жижу, некогда бывшую мороженым.
- Да брось ты его уже. Ну, это ж совсем маразм. Даже с подругой раз в месяц тайком встречаться!
Все пошло по десятому кругу. Я признавала правоту подруги, но и разорвать болезненную привязанность к Сереже не могла. Он мой первый и вот уже три года единственный мужчина. Правда, предложения руки и сердца так и не последовало, а вот претензий ко мне накопилось уже как мусора на городской свалке. Даже наличие единственной подруги ставилось мне в вину. Да что подруга, даже визиты к родителям расценивались однозначно - я иду к другим мужикам трахаться. И почему до сих пор это терплю - не знаю. Психологи точно нашли бы ответ. А я цеплялась за то хорошее, что между нами еще иногда бывало.
Послушав Настю еще минут пятнадцать, поняла, что мне не легчает. Пружина, гадюкой свернувшаяся в сердце после вчерашней ссоры по телефону, никуда не исчезла. Опять одинокие выходные, к которым я начинаю привыкать за последние два месяца.
- Насть, я еще к родителям зайти хотела. Давно не была.
- Правильно, пока этот цербер тебя не контролирует.
Расплатившись, мы вышли из кофейни и разошлись в разные стороны. Я не торопилась. На самом деле к родителям тоже не очень хотелось. Придется делать вид, что все в порядке. Иначе мама начнет опять просвещать меня в том ( о том?), какая я дура. Сережа ей никогда не нравился.
Погода стояла чудесная. Начало сентября, бабье лето. Солнышко. Рыжие листья шуршат под ногами. Улица Весенняя наполнена гуляющими. Две узкие полосы дороги были разделены своего рода бульваром - местом для прогулок. Лавочки-скамейки, деревья, клумбы. Популярное место для прогулок в нашем городе. Я же шла по тротуару вдоль домов - места жительства различных кафе, ресторанов и бутиков.
Если бы мне на голову упал кирпич, то мне было бы не так плохо, как в тот миг, в который я увидела знакомый силуэт на лавочке. Сергей был не так далеко от меня, на той стороне улицы. За три года я уже безошибочно узнавала его в толпе на любом расстоянии. Но меня он не видел, потому что сидел ко мне спиной на лавочке. И он целовался с какой-то девицей. Как какие-то малолетки. Мне было прекрасно видно ее длинные, явно крашенные белые волосы, его руку, забравшуюся под кофту девицы и гладившую ее спину. Ажурная спинка лавочки не оставляла простора воображению. И его лицо, когда он на миг прервал поцелуй, мне тоже было отлично видно.
Привычно стало не хватать воздуха, в груди разлилась горячая тяжесть. Вот теперь понятно все. И его провоцирование меня на скандал почти перед всеми выходными. И его - "много работы" посреди недели. Не понятно одно - неужели нельзя было сказать мне все честно, как есть?
Но сейчас к нему подходить не буду. Все же остатки гордости во мне сохранились. Сделала пару шагов строну и поняла, что этот раз все же отличается от предыдущих. Тяжесть не уходила, воздух стал густым и напрочь отказывался наполнять легкие. Последнее, что запомнила - желтое марево, заслонившее небо.
***
Перед глазами так и стояла желтизна. Звуки в ушах распознать не удавалось. Через некоторое время поняла, что это человеческие голоса:
- Отойдите. Вам здесь цирк, что ли?
- Скорою вызвать надо...
- Да милицию вызывайте, наркоманка небось..
- Скорую я уже вызвал. И я непонятно сказал? Вы шли куда-то? Вот и идите дальше.
Открыла глаза, но желтая пелена так и не исчезла. Чья-то рука щупала пульс на моем запястье.
- Девушка, вы сказать что-нибудь можете?
- Что? - голос слушался с трудом. Несколько раз моргнула. Сквозь желтый туман стало проступать лицо мужчины из кофейни.
- Как вас зовут хотя бы?
- Катя.
- Очень хорошо. Вы знаете, что с вами случилось? - а глаза у него добрые. Вон как о постороннем человеке заботится.
- Нет. Обморок, наверное. Вы врач?
- Да не дай бог, - он улыбнулся.
Вдалеке раздался вой сирены.
- А вот и скорая. Что-то они быстро.
