Чернобыль. Большая ложь полностью

26 апреля 1986 года, спустя семь лет после атомной аварии в США на «Три-Майл Айленд», в СССР в Чернобыле взорвался ядерный реактор – с разрушением, пожаром и выбросом в атмосферу большого количества радиоактивности. К этому времени Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) уже было готово к формированию общественного мнения о необходимости распространения рынка ядерной энергетики в развивающиеся страны. Такой мандат ему передала Организация Объединенных Наций, когда МАГАТЭ было основано как ответ на предложение программы «Мирный атом» президента Эйзенхауэра – с целью содействия внедрению ядерной технологии во всем мире. Нетрудно представить себе весь ужас, когда шведское правительство объявило, что в Советском Союзе случилась авария с ядерным реактором!

Когда я побывала в зоне разрушенного Чернобыльского реактора в первый раз, я увидела, что он находится в окружении сельскохозяйственных угодий и цветущих садов. На самом деле, Украину, которая входила тогда в состав СССР, называли житницей Советского Союза. В Припяти, ближайшем городке от Чернобыля, начиналось древнее искусство иконописи, в городской библиотеке хранилось много бесценных икон Средневековья. До ядерной катастрофы город Припять выглядел вполне современным. В нем были высотные жилые дома, новая школа с большой площадкой для игр, публичная библиотека…Через окна библиотеки я увидела на полу бесценные иконы вперемешку с книгами и мусором – теперь все это радиоактивные отходы. Школа, качели и горки стояли в ожидании детей, жилые дома были пусты, все окна – закрыты, несмотря на весеннюю свежесть, и улицы мертвы.

Этот город находится внутри запретной зоны. Нас доставили из Киева до ее границ, а затем перевезли внутрь в автобусах, которые эксплуатируются только в пределах зоны. Вокруг Припяти и разрушенного реактора цвели яблони и вишни; мы увидели там даже несколько пожилых людей, они отказались покинуть свою землю, которую любили. Мне рассказали, что когда все это произошло, первыми пришли на помощь жителям Припяти люди из окружающих деревень вместе с пожарными. Как это обычно бывает во всех сельских пожарных частях, жены боровшихся с огнем на АЭС помогали своим мужьям, принося им в первые дни еду, чтобы те могли перекусить и заодно немного отдохнуть. Так как многие годы эксперты по радиации утверждали, что ядерные реакторы не создают риска, дети играли во дворах, люди ходили в магазины, стояли на улице, наблюдая за пожаром на станции. Когда наконец прибыли автобусы, чтобы увезти их из опасной зоны, многие отказались покинуть свои дома и бросить животных. Власти устраивали своеобразные облавы для поимки скота (забили его позже, когда людей увезли), прежде чем население было эвакуировано. Тогда в окрестностях был сильно загрязнен лес; его вырубили и захоронили там же. Во время моей поездки в чернобыльскую запретную зону я заметила, что одно дерево все еще стояло, оно дало мощный отросток, стелющийся почти у земли. Мне рассказали, что во время Второй мировой войны в период оккупации Украины на этом дереве фашисты вешали партизан. Возле дерева стояли венки и свечи. Оно не было срезано и захоронено, как все остальные.

Нам показали большие грузовики и экскаваторы, которые использовались для захоронения радиоактивной земли. Мы встретили молодых людей, бежавших на работу к другим ядерным реакторам АЭС мимо взорвавшегося, который все еще испускал радиоактивные выхлопы. Когда мы приблизились к реактору, счетчик Гейгера зарегистрировал довольно высокий уровень радиации и моя камера оказалась «засвеченной». Так что ни одна из фотографий, которые я пыталась сделать вблизи реактора, не получилась.

Позже я познакомилась с одной женщиной – врачом, которая в то время возглавляла группу неотложной медицинской помощи для так называемых ликвидаторов. Она решала, кого направлять в больницу в Москве для специального лечения от лучевой болезни. При первой нашей встрече она была расстроена из-за того, что молодая женщина, хорошо обученный лаборант, которая работала тогда с ней, только что умерла. Ей было всего 28 лет, и до катастрофы она пребывала в добром здравии. Я спросила о ее смерти, и доктор ответила, что та умерла от «внезапной смерти лиц старшего возраста», добавив: «Никогда не думала, что, приглашая тогда на работу молодых людей, я подписывала им смертный приговор. Я выбирала из лучших специалистов, которые у нас тогда были».

Доктор рассказала мне, что делала вскрытие некоторым умершим внезапной смертью и обнаружила, что их внутренние органы были серьезно повреждены. Внешне такие люди выглядели здоровыми, как и до аварии, но жизненно важные органы у них были полностью разрушены. Она сказала, что их внутренние органы выглядели как у очень старых людей.