Следователь по особо важным делам Сабурова, направлена в Чернобыльскую зону для расследования загадочной смерти. Один из пожизненно заключенных, участвовавший в научно-социальном эксперименте, погиб при весьма странных обстоятельствах. Кто проник в Черный сектор? Почему ЗАСЛОН не сработал? Или убийца один из зеков? Вопросов так много и пули свистят над головой. А вокруг бушует весна…
Транспорт со следователем Сабуровой на борту летел низко, позволяя единственной пассажирке во всех деталях рассмотреть подступы к объекту. Первая линия, отделявшая зону от материка – четырехметровый забор из стальной сетки, увенчанной спиралью колючей проволоки По синим искрам, пробегавшим по металлу, понятно, что объект под напряжением. Сразу за ним ярко-желтая широкая контрольно-следовая полоса песка. Чуть в глубине виден отдельный цементный квадрат зоны посадки.
Приземление. От крутящихся лопастей вертолёта в воздух поднялась и закружилась песчаными воронками мелкая взвесь.
– Прибыли, – обрадовал пилот.
Марина потерла затылок в месте прокола – ранка затянулась. Еще день-другой, и ничего не будет напоминать ей о двух часах, проведенных под мониторами. Сотрудник лаборатории уверял, что никаких ощущений от присутствия в организме наносхем она чувствовать не будет, но затылок ныл. Что это? Разновидность фантомных болей? Или ее мозг, зная, что в теле есть чужеродные штуки, требовал от них избавиться?
Не выйдет. Микрочипы не извлекаемые. Она под колпаком. Навсегда. Где бы не оказалась. При необходимости, система найдет ее.
Заключённых особой зоны «Чернобыль» от свободы изолировали не только решетки, вода и невидимая сеть, накинутая на весь стокилометровый радиус. Мир от них отделяла преграда куда более мощная: охранная системы «Заслон 2100». Убежать, спрятаться, обойти ее невозможно. Марина теперь тоже часть этой системы. Не извлекаемые наносхемы в ней, как и в теле любого, кто хоть раз оказывался в периметре. По-другому нельзя. Токов протокол безопасности.
Невидимые запоры лязгнули. Зеленые железные ворота с эмблемой корпорации – красного трилистника с сердечником в виде шестеренки – поехали в сторону И скрылись в стене.
– Проходите, – поторопил охранник.
Марина прошла вперед. Ворота за спиной вернулись на место, железный щелчок подтвердил закрытие замка. Она оказалась в изолированном узком пространстве, между двух стен. На мгновение накрыло неприятное липкое ощущение неволи, всегда посещавшее ее в тюрьмах. Марина приоткрыла рот, заставляя себя выдохнуть. Спокойно.
– Пройдите в зону сканирования, – подсказал механический голос. На полу перед дверью загорелся красный квадрат.
За второй стеной неожиданно ослепило солнце, оглушил лай собак.
– Я думала, у вас тут все по последнему слову науки, – обижено отшатнулась Марина.
Вольеры с кидавшимися на решетки животными стояли впритык ко входу.
– Так и есть, – улыбнулся охранник. – Собак больше для антуража держим, по привычке.
Обоих обдало порывом свежего весеннего ветра. Марина приятно удивилась – ожидала душных коридоров и тесноты, а тут…
От самой стены открывался чудный, свободный вид на реку, залитую солнцем. Здесь через Припять перекинулся мост. Большой, словно свитый из железных прутов. Красивый. На его центральной арке крупными красными буквами написано: «АО “ЗАСЛОН”: инновационные технологии и решения». Чуть ниже черным: «Проект особого значения: Чернобыль». Дальше мелким шрифтом – информация о том, как после создания Союза перед учеными поставили задачу окончательно обезопасить фонившую изотопами точку и очистить территорию от радиации.
Невозможно? В прошлом веке – да, но теперь, с современными технологиями… А когда за дело берутся настоящие гении… Задачу решили, способы отыскали, только добровольцев разгребать ошибки прошлого не находилось. И пусть самую тяжелую работу делают механизмы, пусть говорят, что костюмы не пропускают радиацию, пусть в подтверждение слов молчат дозиметры, но менять безопасную спокойную жизнь на бесконечные командировки к черту в гости желающих не было.
Изменили несколько законов. Нет, совсем не ради Чернобыля. Просто тюрьмы переполнены, а люди, нарушившие закон сидят без дела. А так… Научный проект превратили в социально-экспериментальный. Зону разбили на секторы, и желающие выйти на свободу по УДО половину срока заключения должны провести здесь, в Чернобыле. В секторе, соответствующем тяжести совершенного преступления. Чем темнее цвет, тем дольше срок, тем тяжелее преступление.
А это кто? Сам начальник зоны? Хорош. Холеный, уверенный в себе, симпатичный. Человек знающий себе цену.
– Здравствуйте, коллега, – улыбка, будто увидел лучшего друга.
Тянет руку для пожатия. Хорошо хоть обниматься не полез… коллега. А глазки бегают. Боишься меня?
– Лично встречаете каждого? – протянула вместо руки пропуск.
