После первых дней молчания, когда информация была чрезмерно скупа, появились наконец многочисленные статьи в газетах, телевидение начало транслировать выступления специалистов. Но… В одной из первых передач Украинского телевидения, которую с нетерпением ожидали миллионы телезрителей, встретились ведущий, профессор-гигиенист, и два почтенных специалиста в области ядерной физики и радиационной медицины. Вместо того чтобы дать специалистам сказать слово - а им было что сказать, - ведущий передачи беспрерывно перебивал своих собеседников, поправлял их, рассказывая за них вещи, известные им значительно лучше. Вольно или невольно, у миллионов телезрителей могло создаться впечатление, что делает он это неспроста, хотя, в общем, и говорит достаточно правильные вещи. Хотел он этого или нет, но вместо того, чтобы с помощью специалистов объективно изложить факты и успокоить взбудораженных людей, ведущий только внес сумятицу и недоверие в умы телезрителей, жадно ждущих известий о радиационной обстановке.
В ряде публикаций и телепередач появились эдакие фальшиво-бодряческие, шапкозакидательные нотки, словно речь шла не о великой общечеловеческой трагедии, не об одном из мрачных событий XX века, а об учебной тревоге или соревнованиях пожарных на макетах…
Сказалась привычка работать по старым схемам, доставшимся в наследство от времен всеобщего благодушия, сказалось желание подавать только убаюкивающе-спокойную, радостную информацию; чувствовалась боязнь расширения гласности по некоторым наиболее щекотливым и неприятным вопросам, одним из которых и стал Чернобыль. Конечно, было бы несправедливым не заметить и того нового, что появилось в те дни в работе органов массовой информации. Взять хотя бы интересный опыт Украинского телевидения: ежедневно, начиная с мая, редакторы и операторы популярной информационной программы "Актуальная камера", люди не только талантливые, но и смелые (согласитесь - непросто снимать сюжеты в Зоне, под обстрелом радиации), подробно знакомили телезрителей Украины с происходящим на ЧАЭС и вокруг нее.
Но все это было позже.
А между третьим и шестым мая по Киеву поползли черные слухи: говорили, что вот-вот на станции произойдет взрыв, потому что температура в реакторе повысилась до крайних пределов и пылающая сердцевина реактора, пройдя сквозь бетонную оболочку, может встретиться с водой, накопившейся под четвертым блоком, и тогда… Одни уверяли (это были "катастрофисты"), что произойдет водородный взрыв (физики это начисто отрицали), другие ("оптимисты") - что только паровой. И в том, и в другом вариантах веселого было мало. Говорили, что готовится эвакуация Киева, и еще многое разное говорили…
"Опасность взрыва ликвидирована"
Самое удивительное, что на этот раз слухи имели под собой веские основания.
Из сообщений прессы:
Академик Е. Велихов рассказывал:
"Реактор поврежден. Его сердце - раскаленная активная зона, она как бы "висит". Реактор перекрыт сверху слоем из песка, свинца, бора, глины, а это дополнительная нагрузка на конструкции. Внизу, в специальном резервуаре, может быть вода… как поведет себя раскаленный кристалл реактора? Удастся ли его удержать или он уйдет в землю? Никогда и никто в мире не находился в таком сложном положении: надо очень точно оценивать ситуацию и не сделать ни единой ошибки…
Дальнейшее развитие событий показало, что направление борьбы с разбушевавшимся реактором было выбрано верно" ("Правда", 13 мая, 1986 г.).
Из статьи В. Ф. Арапова, генерал-лейтенанта, члена Военного совета, начальника Политического управления Краснознаменного Киевского военного округа:
"…Представитель Правительственной комиссии поставил задачу командиру механизированной роты коммунисту капитану Зборовскому Петру Павловичу:
- На аварийном реакторе создалась критическая ситуация. В специальном резервуаре под ним, возможно, вода. Если не выдержит бетонное основание, может случиться непоправимое. Вам предстоит в кратчайший срок найти правильное решение и организовать откачку воды.
…Бронетранспортер доставил капитана Зборовского и двух добровольцев - младшего сержанта П. Авдеева и ефрейтора Ю. Кошунова - к месту, где предстояло проникнуть в помещение, ведущее к резервуару. Приборы радиационной разведки показывали, что безопасное пребывание у бетонной стены может быть не более двадцати минут. Смельчаки начали работу, сменяя друг друга. Но вот отверстие проделано, и капитан Зборовский шагнул навстречу неизвестности. Вскоре он предложил Правительственной комиссии надежный вариант откачки воды, который был утвержден" (Журнал "Радуга", N10, 1986 г.).
Николай Михайлович Акимов, 30 лет, капитан:
"Оказалось, что нам придется работать в зоне очень высокой радиации. Поэтому совместно с капитаном Зборовским (с ним был еще лейтенант Злобин) мы приняли решение в первую очередь взять добровольцев. Когда мы объявили, что нужны восемь добровольцев, весь личный состав, находившийся в строю, - все сделали шаг вперед. Выбрали восемь человек. Среди них - старшие сержанты Нанава и Олейник.
