Сама я не расспрашивала. Понимала его, понимала душой, действовали какие-то совершенно другие органы. Наше знание - наше одиночество. Это одиночество... Я хотела у вас спросить... Я хотела сказать, что боюсь искусства об этом... Об ужасе... Мне часто кажется... Мне в другой раз так невмоготу, что я знать этого не хочу. Ненавижу вспоминать! Ненавижу! (Снова срывается на крик). Когда-то... Когда-то я завидовала героям. Тем, кто участвовал в великих событиях, был на переломе, на перевале. Так мы тогда говорили, так пели. Песни красивые были. Мечтала! Примерялась! Жалела, что не родилась в семнадцатом или сорок первом... А теперь рассуждаю по другому: я не хочу становиться историей, жить в историческое время. Моя маленькая жизнь сразу становится беззащитной. Великие события сметают ее, не заметив. Не разглядев. (Задумывается) После нас останется один Чернобыль, он останется вместо нас. Вместо истории.
"Нина, как хорошо, что у нас с тобой двое детей. Они останутся".
Рассказывал и рассказывал.
Я запоминала...
Голуби, воробьи.... Аист.... Аист бежит-бежит по полю, хочет взлететь. А взлететь не может...
Люди ушли, в домах остались жить их фотографии.
Едут по брошенной деревне и видят картину - как в сказке: сидят на крыльце старик со старухой, а вокруг них бегают ежики. И их так много, как цыплят. Без людей в деревне тихо, будто в лесу, ежики перестали бояться, приходят и просят молока. И лисы, рассказали им, прибегают, и лоси. Кто-то из ребят не выдержал: "Я же - охотник!" "Что ты!! Что ты!! - Замахали руками старики. - Зверей трогать нельзя! Стрелять нельзя! Мы с ними породнились". Одна семья - люди и весь остальной живой мир...
Он знал, что умрет... Умирает... И дал себе слово - жить только дружбой и любовью. Работала я в двух местах, одной моей зарплаты и его пенсии нам не хватало, попросил: "Давай продадим машину, она не новая, но что-то же за нее нам дадут. Побудь дома. Я больше посмотрю на тебя". Звал друзей... Приезжали жили подолгу у нас его родители... Что-то он понял... Что-то он там понял о жизни, чего раньше не понимал. Слова у него появились какие-то другие...
"Нина, как хорошо, что у нас с тобой двое детей. Они останутся".
Задам вопрос:
- Ты думал о нас? О чем ты там думал?
- Я видел мальчика, он родился через два месяца после взрыва. Дали имя Антон. А все звали Атомчик.
- Ты думал...
- Там всех жалко. Даже мошку жалко, и воробья. Пусть все живут. Пусть мухи летают, осы жалят, тараканы ползают... Даже таракану не хочешь делать больно...
- Ты...
- Дети рисуют Чернобыль... Деревья на картинах растут вверх корнями. Вода в реках красная или желтая. Нарисуют и сами плачут...
Я хочу понять... Но что я хочу понять? Сама не знаю... (Незаметно улыбнулась). Его друг сделал мне предложение... Еще когда мы учились, в студенчестве он за мной ухаживал. Потом женился на моей подруге, потом развелся. Сделал мне предложение: "Будешь жить королевой". У него магазин, у него шикарная квартира в городе, у него дом за городом. Я думала... Я думала... Пока он не пришел пьяный: "Никак героя не забудешь!?" Ха-ха. "Он поехал, а я отказался. Я живу, а он - памятник". Ха-ха. (Срывается на крик). Выгнала! Выгнала!! "Дура! Живи на свою учительскую зарплату, на свои тридцать долларов". Живу... (Успокоившись). Иногда появляются странные мысли, иногда я думаю, что Чернобыль меня спас, он заставил меня задуматься. Душа расширилась...
Он рассказывал и рассказывал.
Я запоминала...
Тучи пыли... Трактора в поле... Женщины с вилами... Дозиметр щелкает...
За проволокой. Зона. Людей нет, и время движется иначе... День длинный-длинный... Как в детстве...
К ним приезжали артисты. Поэты. Стихи читали. Пугачева перед ними выступала. В поле. "Если вы не уснете, я буду петь, мальчики, вам до утра". Она называла их герояим.
Все называли их героями... (Плачет). Без смысла так страдать нельзя. Без знакомых слов... Даже без медали, которую ему дали... Лежит дома.... Оставил сыну.... Одно я знаю, что никогда уже не буду счастливой...
Нина Ковалева, жена ликвидатора
Монолог о физике, в которую все мы были влюблены
"С юности я имел привычку все записывать. Когда Сталин умер - что происходило на улицах, о чем говорили. И Чернобыль я записывал с первого дня, знал, что пройдет время и многое забудется, безвозвратно исчезнет. Так это и случилось. Мои друзья, они были в центре событий, физики-ядерщики забыли, что тогда чувствовали, о чем говорили со мной. А у меня все записано...
В тот день... Я, заведующий лабораторией Института ядерной энергетики Академии наук Беларуси, приехал на работу, институт наш за городом, в лесу. Чудесная погода! Весна. Открыл окно. Воздух чист, свеж. Удивился: почему-то сегодня не залетают синички, которых я прикормил за зиму, вывешивая за окном кусочки колбасы. Нашли поживу повкуснее?
