— Я свяжусь сейчас с Москвой, попрошу, чтобы срочно командировали. Прораб вышел.
— Жжет грудь, кашель, болит голова, — сказал Кизима. — Так все время.
— Почему не экранируешь свинцом окна, кабины автомашин? Это уменьшит облучаемость.
— Свинец вреден, — убежденным тоном говорит Кизима. — Он настораживает людей и сдерживает работы. Я уже в этом убедился. Не надо свинец...
Звонок. Кизима снял трубку.
— Так... Так... А что говорит Велихов? Думает?.. Пусть думает. Прекратите пока подачу смеси на завал... — Положил трубку. — Гейзеры из жидкого бетона начали бить. На топливо в завале как попадет жидкость, начинается то ли разгон атомный, то ли просто нарушение теплообмена и рост температуры топлива. Резко ухудшается радиационная обстановка.
Стук в дверь. Вошел молодой генерал-майор и с ним еще три офицера: полковник и два подполковника.
— Генерал-майор Смирнов, — представился молодой военный. — Мне рекомендовали обратиться к вам за помощью.
— Садитесь, пожалуйста, — пригласил Кизима, — слушаю вас.
— Наше подразделение прибыло для охраны пруда-охладителя. Вода в нем высокой активности...
— Как в первом контуре во время работы реактора, — сказал Кизима. — Туда ведь пожарными машинами откачивали воду с топливом с затопленных минусовых отметок станции. Минус шестая степень кюри на литр в пруде...
— Так вот, — продолжал генерал, — чтобы не было диверсии, могут взорвать плотину, и вся грязная вода уйдет в Припять и Днепр... Я выставляю по всему периметру дамбы посты, но необходимы какие-то укрытия, защищающие часовых от облучения...
— Я предлагаю лотки, — сказал Кизима. — Есть у нас тут железобетонные лотки длиной два метра каждый. Поставить на попа под некоторым углом один к другому, чтобы получилась «дверь» для входа, и будка готова. Давать команду?
— Давайте! — обрадованно сказал генерал. Кизима позвонил, распорядился. Военные ушли. Я в свою очередь связался с Москвой. Попросил срочно командировать водителей на смену облученным. О том же переговорил с Яковеико. Он обещал, что завтра утром двадцать пять человек прибудут в Чернобыль для подмены.
— Мне бы надо, Василий Трофимович, — сказал я, — проскочить к аварийному блоку. Машину можешь дать на часок-другой?
— С машинами дело дрянь... Водители, которых прикомандировали с атомных строек, набрав дозу, без предупреждения и не дождавшись замены, уезжают на своем транспорте, кстати увозя с собою радиоактивную грязь.
— Распоряжение о новом и дополнительном прикомандировании легковых машин дано вчера в Москве. Сегодня, вернувшись из Припяти, проверю. Даешь машину?
— Здесь один начальник уехал на денек в Киев. Возьми его «Ниву». У нее два ведущих моста, может сгодиться. Прихвати у дозиметристов радиометр. На часок-другой одолжат. — Кизима назвал номер машины. — Шофера зовут Володей.
— Не робкий?
— Парень боевой. Недавно из армии.
Я покинул кабинет Кизимы. Представившись, взял на пару часов у дозиметристов радиометр, проверил и перезарядил свой оптический дозиметр ДКП-50.
К счастью, у Володи оказался спецпропуск в Припять. Через десять минут мы уже выскочили на автостраду в сторону Чернобыльской АЭС. Сотни раз ездил я по этой дороге в семидесятые годы. И позже, когда работал уже в Москве и приезжал сюда в командировку, 18-километровая лента асфальта только здесь, на перегоне от Чернобыля до Припяти, окантована справа и слева розовым бетоном метровой ширины. Это защитные полосы, чтобы не обламывался с боков асфальт. Мы радовались в свое время, что только у нас такая дорога и что меньше средств придется тратить на ремонт дорожного полотна. Но теперь...
— А если возле 4-го блока заглохнет мотор? — с явной подначкой спросил вдруг Володя. — У нас уже случалось такое, правда, не около блока, а в Припяти... Там не так печет...
— Недавно из армии? — спросил я его.
— С полгода как, — ответил Володя.
— Тогда не страшно, — сказал я. — Заведешь, если заглохнет... По какой специальности служил?
— На «УАЗе-469» возил командира полка... А вот и дозиметрический пост. Солдаты химвойск, смотрите, — обратил мое внимание Володя.
На обочине дороги стояла большая зеленая машина-цистерна с навесными приспособлениями: насосы, приборы, шланги...
Со стороны Припяти подъехал «Москвич», его остановили, промерили датчиком колеса, днище, кузов сверху. Пассажиров и водителя попросили выйти. Машину стали мыть десорбирующими растворами. Солдаты в респираторах и матерчатых шлемах, плотно облегающих голову, уши, спадающих шалькой на плечи.
Один из солдат, с радиометром на груди и длинной палкой-датчиком, сделал нам отмашку рукой. Мы остановились. Он проверил спецпропуск, приклеенный Володей к лобовому стеклу. Все в порядке. Обнюхал датчиком нашу «Ниву» — фон.
— Можете ехать, — сказал солдат. — Но учтите — там машину испачкаете. Вон, на «Москвиче» — три рентгена в час. И не отмывается. Не жалко машину?
— У нас радиометр, — показал я на прибор, — будем осторожны.
