Парень отправляется лечить безответную любовь к болотной ведьме.
Темный силуэт завернутый в плащ проскользнул мимо покосившегося забора. Оглянувшись, фигура быстро нырнула в грязный переулок. На улице было темно и зябко, как и всегда бывает в сельской местности осенью. Дни стояли смурные. Солнце почти не показывалось. После недавних дождей дороги размыло. И фигура в плаще громко шлепала по свежей смеси грязи, навоза и мусора. Незнакомец все еще, постоянно оглядываясь, быстро шагал по переулку. Он бы побежал, да боялся оступиться и свалиться в грязь. Темнота была сплошной и кромешной. Он сделал еще один поворот и вышел на другую, не менее тесную и грязную улицу. Единственным отличием от всего остального пути, что он преодолел, был тускло горящий фонарь, висящий над темного дерева вывеской, который, после непроглядного мрака показался ему ярче весеннего солнца на зеленом лугу. Хотя фонарь больше коптил, чем горел. Дойдя до места, он немного расслабился и уже более спокойной походкой дошел до низкой, засаленной двери. Он еще раз глянул на вывеску – Кислый Гусь, значилось на ней. Затем, украдкой оглянувшись, он решительно распахнул дверь и зайдя внутрь, также решительно ее закрыл. Дверь, несмотря на то, что выглядела тяжелой и неповоротливой, очень легко ходила в петлях и даже не издала никаких звуков. Было видно, что хозяин трактира следит за ней. И за всем остальным тоже. Несмотря на грязь и запустение, характерные для любой деревни этих мест, здесь были видны кое-какие отличительные особенности – солома на полу, менялась не реже раза в год, столы и стулья протирались тогда же. Даже посуда, мылась, может быть и реже, но все же. В общем, по всем параметрам. Это была не просто лучшая харчевня в деревне, но и во всей близлежащей округе. А если учесть то, что название у трактира было не абы откуда взято, а было говорящим – здесь варилось лучшее пиво во всем королевстве и готовился вполне съедобный гусь, вымоченный в нем же. Ходили слухи, что даже сам король для одного из своих званых вечеров, как-то пополнил свои запасы пива в трактире, чем хозяин малыш Шейн очень гордился. Да и среди местных был уважаем и любим. Поэтому, несмотря на кажущуюся мрачность, место это было по-своему уютным и спокойным. Драки здесь случались редко. Может еще и потому, что в малыше Шейне росту было больше двух метров, и в плечах не меньше.
Незнакомец, зашедший в трактир, в нерешительности остановился, внутри он был в первый раз. Малыш Шейн, от взгляда которого ничего не ускользало, тут же вытащил массивную деревянную кружку и с грохотом поставил ее на стойку.
– Светлого, или темного, а Тиль? – сказал он с хитрым блеском в глазах, остальное его лицо, словно высеченное из камня, оставалось непроницаемым.
Тиль, видя, что его конспирация больше ни к чему, опустил капюшон и огляделся по сторонам. Народу было много, вокруг витала бешеная смесь ароматов, пива, жареного лука, крепкого пота, свежего хлеба, соломы, дыма и черт его знает, чего еще. Было шумно и светло. И как будто не было за окном всего этого холода, грязи и отчаянного одиночества. Тиль решительно кивнул самому себе, соглашаясь, что не зря решил прийти сюда, вместо того, чтобы страдать в одиночестве в своей маленькой темной комнатушке, в которой малыш Шейн скорее всего даже разогнуться в полный рост не смог бы. С бледным от волнения лицом, он шагнул к стойке и нерешительно опустился на стул.
– Так ты не ответил, Тиль? Тебе какого плеснуть?
Из-за спины Тиля послышался шутливый выкрик.
– С каких это пор, ты потчуешь детей пивом, а Шейн?
Послышались смешки, и даже откровенный хохот.
Шейн пропустил это мимо ушей и терпеливо смотрел на Тиля. Тиль расценил это, как поддержку и даже опустившиеся было плечи и втянутая голова, начали потихоньку возвращаться на место.
– Темного – сказал Тиль и сглотнул. Он слышал, что темное было у малыша Шейна крепче. А он пришел с явным намерением напиться.
Шейн, еще какое-то время оценивающе смотрел на Тиля, что у того опять начало сводить живот от страха. Вдруг малыш Шейн хочет подшутить над ним и сейчас нальет ему молока, а потом выпроводит его восвояси, мол, детское время кончилось, пора баиньки.
Но этого не произошло, видимо, что-то такое увидел в глазах Тиля, малыш Шейн. И даже улыбнулся ему мягкой улыбкой, что случалось крайне редко. Лицо его сразу размягчилось и морщины вокруг глаз и рта сделали его лицо добрым и не таким суровым.
