Я тяжело дышала, но надеялась, что кислород приведет меня в чувство. Пока мне нельзя смотреть на Андрея – он увидит во взгляде мою боль.
Еще с минуту он кружился вокруг меня, недоумевая, что случилось. Но вот лживая улыбку тронула мои губы, и на лицо снова была надета притворная маска.
– Голова резко закружилась, – солгала я, опираясь на его руки.
– Давай присядем, – взволнованно проговорил он.
Я крепче схватилась за него, и тогда он поднял меня на руки. Странное чувство охватило меня – я понимала, что Андрею не очень-то легко нести меня. Просто я привыкла, что в других руках я весила не больше перышка.
Дима и Аня катались на горках где-то в другом конце парка и, к счастью, не заметили нас. Терпеть не могу лишнее внимание.
Андрей аккуратно усадил меня, после чего умчался за водой. Через пять минут он вернулся со стаканом. К этому времени мне уже надоело изображать недомогание.
– Тебе лучше?
– Да, – вяло улыбнулась я.
Лучше… Хуже… Да такого вообще не бывает!
– Может быть, поедем домой? – В его глазах было столько заботы, словно я лежала тут и истекала кровью. Кажется, я нравлюсь Андрею гораздо больше, чем думаю.
– Нет, все в порядке. Уже прошло.
– На солнце, наверно, перегрелась, – предположил он.
– Да, скорее всего.
Остаток дня прошел спокойно, как я того и желала. Единственное – Андрей постоянно зорко следил за мной и то и дело спрашивал, хорошо ли я себя чувствую. Я попросила его ничего не говорить ребятам, дабы избавить себя еще и от их вопросов.
Домой возвращались усталые, и по дороге почти не разговаривали, что не могло не радовать меня. Мы сидели с Андреем сзади, и я, устав не меньше, чем все, легла на заднем сиденье, положив голову к нему на колени и закрыв глаза. Я чувствовала, что он не отводит от меня глаз, но не обращала на это внимания.
Пока мы ехали, Андрей тихо перебирал пряди моих волос. Я позволила ему это, потому что сил на сопротивление не было, да и особого дискомфорта мне это не причиняло.
На следующий день ко мне в гости заглянула Аня. Мы давно перестали разговаривать с ней по душам, потому что обе понимали, насколько разнятся теперь наши представления о жизни. Но на этот раз подруга все же решила откровенно со мной поговорить.
– Вика, мне кажется, ты не совсем понимаешь, что делаешь… – Аня избегала смотреть мне в глаза.
– В чем проблема?
– Я не буду говорить тебе, как сильно ты изменилась, потому что ты не станешь слушать. Но… ты могла бы побеспокоиться и о других.
– Что я опять делаю не так?
– Ты даешь человеку надежду, а оправдывать ее не собираешься.
Я устало поднялась с дивана.
– Ну и что?
– Как это – что? – удивленно спросила она. – Андрей… Он… Он очень хорошо относится к тебе. Надеется постоянно… И ждет. Но все зря!
– Аня, давай не будем говорить об этом!
– Хуже всего то, что тебе все равно.
– Но ведь это не твое дело, так? Андрей и сам имеет голову на плечах.
– Ты причиняешь ему боль.
– Я устала играть по вашим правилам! – Я вдруг вскочила, не в силах больше сдерживаться. – Я устала беспокоиться о том, кто что чувствует и какие слова мне нужно произносить. – Внезапно я ощутила огромное желание вылить все, что накопилось в душе, просто высказаться, и не важно, что меня все равно никто не поймет. Внутри тела как будто вырос огромный ком, который наполнял меня и рвался наружу. Ну и пусть Аня не поймет ничего из того, что я скажу! Это – единственный человек, в присутствии которого я могу выговориться. – Аня, я теперь живу по своим правилам, и не моя вина, что эти правила не сходятся с вашими!
– я почти кричала, энергично расхаживая по комнате.
– Думаешь, мне есть какое-то дело до проблем Андрея? У меня своих проблем по горло, чтобы я еще и чужие решала! Я делаю все, что могу, я заставляю себя жить. Ты считаешь, что этого мало? Черт подери, Аня, никто не оставляет меня в покое! Мне не дают спокойно жить, и мне приходится считаться с этим! Да плевать я хотела, у кого что болит! Я-то со своей болью справляюсь самостоятельно! А окружающие, – вместо того, чтобы оставить меня в покое, только мешают мне в и без того непосильной борьбе. Андрей! А с какой стати я должна беспокоиться о нем? Я делаю то, что мне удобно, я борюсь с болью, а для этого все средства хороши. И если ради того, чтобы уменьшить свою боль, мне придется разбить Андрею сердце – я сделаю это. Его боль все равно не будет больше, чем моя. Он сам крутится возле меня, он сам позволяет мне управлять им – так неужели я буду такой дурой, что откажусь от лекарства? Меня ничто не остановит в борьбе с жизнью, отчаянием и болью! Я пущу в ход все средства и никогда – слышишь, никогда! – не пожалею об этом!!
Аня ошарашено смотрела на меня. Потом закрыла лицо руками и покачала головой.
– Что ты такое говоришь…
– Могу повторить!
Я со злостью смотрела на нее.
Никто из них и понятия не имеет о том, что такое боль. И никто не знает, что такое счастье. Да, они чувствуют, но их чувства так примитивны.
Опустив голову, я изо всех сил пыталась успокоиться. Вот чего я добилась, позволив себе на несколько минут прекратить притворство.
– Извини. Аня, извини, что я сорвалась.
