Вечер действительно уже не был таким, каким я представляла его. Я постоянно вспоминала визит Олега, его сухой, твердый голос и враждебный взгляд.
Но меня радовало то, что война закончилась. Это значило многое. Во-первых, никто не пострадал. Если бы подобное случилось, я бы никогда не смогла простить себе чьей-то смерти.
Во-вторых, я могла вернуться к обычной жизни. Заниматься учебой, встречаться с друзьями, выходить на улицу одна.
И в-третьих, окончание войны не давало Ренольду поводов возвращаться. Я боялась его, поскольку была перед ним беззащитна. Теперь вряд ли Марк подпустит его к нам, не имея для этого веских оснований.
Но я все равно чувствовала, что Ренольд не успокоится. И если захочет вернуться, то найдет для этого другой повод. Отсутствие войны просто немного отсрочит этот момент.
Решение ангелов Света определенно дало нам много преимуществ. Умом я это понимала, как понимала и то, что сейчас должна радоваться.
Марк не злился на меня. Наоборот, он делал все возможное, чтобы отвлечь от тягостных мыслей. Благодаря его словам я успокаивалась и больше могла не думать об Олеге.
Мы лежали на кровати в спальне Марка, и я прикоснулась к нему. Нет, от него не исходил тот добрый и чистый свет, как от светлых ангелов. Наоборот, меня окатила волна опасности. И, пожалуй, это чувство мне нравится гораздо больше.
Перед сном Марк еще раз сменил мне повязку, в который раз отметив улучшение. Впервые я рискнула взглянуть на свою рану и тут же пожалела об этом, потому что та выглядела просто ужасно. Если бы я не знала, что на самом деле случилось, я бы подумала, что из моего тела просто вырвали кусок. Конечно, рана уже не кровоточила, и было понятно, что она заживает, но ее размеры удивили меня. Если Марк утверждает, что я быстро поправляюсь, то что же тогда было раньше?!
Любимый не отходил от меня всю ночь – я это поняла сразу, как только утром открыла глаза.
Из окна лились потоки солнечного света. Все тягостные и неопределенные мысли словно куда-то исчезли.Еще два дня я провела в доме Марка: мы выходили, только чтобы съездить ко мне, накормить кошку и полить цветы. Он никуда не возил меня, потому что утверждал, что так я трачу силы, которые нужны мне для выздоровления. Хотя один раз я все-таки уговорила его прогуляться.
Непрошеные гости больше не появлялись в доме, и мы смогли сделать все, что запланировал Марк, включая и неудавшиеся ранее уроки дизайна.
Я никогда не была так счастлива. Понимая, что слишком привыкаю, я не могла ничего поделать с собой и только еще больше впитывала в себя все: наше время, которое мы проводили вместе, его комплименты, шелковый голос и любимый запах. Хотя мне вовсе не стоило этого делать.
Я боялась верить тому, что он говорит, но понимала, что, как только слова срываются с его губ, мое сердце, как губка, до последней капли вбирает в себя все, сказанное любимым. И все это глубоко проникало в сознание, срасталось с ним, оставляло вечные следы. Слова могут соврать, взгляд – никогда. И я с замиранием сердца смотрела в любимые глаза, замечая в них отблески собственных чувств. Я смирилась со страхом потерять Марка, как с чем-то неизбежным – он всегда будут преследовать меня.